Москва - Челябинск-40 - 3

 Первое посещение нового необычного города, построенного в лесу на юге Урала, произвело на меня сильное впечатление. Челябинск-40 не был похож ни на один из тех, которые мне приходилось видеть до сих пор. В этом городе не было старой застройки, как в других русских городах, имевших давнюю историю и сильно обветшавших за годы советской власти. На строительство Челябинска-40 и ему подобных объектов выделялись огромные средства, ибо обеспечение программ, связанных с разработкой атомного оружия, считалось первостепенным государственным делом. В то же самое время, на обновление жилищного фонда и благоустройство многих сибирских и древних русских городов деньги не выделялись десятилетиями. Так они с каждым годом все глубже и глубже врастали в землю и были обречены на гибель. Их судьбу разделила и русская деревня. Милитаризация подмяла под себя всю жизнь многомиллионной страны. На смену только что закончившемуся кровопролитию пришла "холодная война,

 Поскольку никаких надежд на получение жилья в Москве не было, то представившийся шанс поселиться в новом современном городе на Урале казался мне заманчивой возможностью. Вернувшись из командировки, я поделился своими впечатлениями о невиданной почти райской жизни в закрытой зоне и высказал идею переезда, которая понравилась старшему поколению. Тесть обещал содействовать в получении квартиры в атомном центре и поддержку исследований по нашему проекту. К счастью, этому плану не было суждено реализоваться, в сентябре следующего года на объекте произошла большая авария с выбросом в окружающую среду массивного радиоактивного загрязнения.

 К 45-й годовщине этого событии я написал статью, которую опубликовал в американской прессе, а позднее - в московском журнале "Человек"[1]. В эти же дни на страницах Колорадских газет появились обширные материалы о поездке группы американских журналистов в район Челябинска-40 (ныне город Озёрск). В посещении самого города американским журналистам было отказано, но они побывали в ряде населенных пунктов, попавших в зону радиационного загрязнения. Из интервью с людьми, пострадавшими от облучения, американский читатель мог узнать об отношении российских властей к жертвам катастрофы. Для американской публики эта информация представляла интерес еще и потому, что много лет назад с похожей проблемой столкнулись и власти штата Колорадо. Тогда радиоактивному загрязнению оказалась подвергнута обширная территория завода по изготовлению атомного вооружения, находившегося в границах города Голдена (близ Денвера). В прессе до сих пор широко обсуждаются последствия заражения, связанного с деятельностью этого предприятия, а бывшие работники завода, подвергшиеся облучению, уже не одно десятилетие находятся под постоянным медицинским контролем. В России же, как известно, данные о заражении местности и числе жертв, пораженных ионизирующей радиацией, держатся в строжайшей тайне. У журналистов создалось впечатление, что российские власти пытались скрыть свою вину за события, произошедшие почти полвека назад. Это выглядело странным, т.к. главная причина инцидента меньше всего относилась к властям и скорее объяснялась сбоем технологического характера. Однако глубокая вера в надежность тайны и обмана стали неотделимой чертой сознания у функционеров советской закалки.

 Хотя американским журналистам не удалось побеседовать с жителями города Озерска, в моем лице они неожиданно для себя нашли очевидца тех событий, которые их интересовали. Мы встретились в нашем доме в Денвере, и я поделился с ними воспоминаниями о том далеком периоде моей российской жизни. Интервью было опубликовано на следующий день в газете "Rocky Mountain News"[2]. К тем наблюдениям, которые сделали сами журналисты во время посещения мест, пострадавших от взрыва, мой рассказ только прибавил доказательства жестокого и бездушного отношения советских властей к своим гражданам.

 Последствия взрыва, обрушившиеся на огромное количество людей в городе и за его пределами, брошенные деревни и неубранные поля, и огороды, зараженные водоемы - все это удручающе подействовало на многих из нашей группы, впервые столкнувшихся вплотную с угрозой радиационного облучения.

Некоторые, в том числе и я, вернувшись в Москву, стали искать себе новую работу. Проект разработки биологических методов очистки воды от ионизирующей радиации был поставлен под угрозу, а вскоре и совсем закрыт. Вместо него исследования стали концентрироваться на изучении радиационного загрязнения почв в районах, зараженных радиоактивным выбросом.

 Итак, мой первый опыт научной деятельности оказался неудачным и более того, заронил в мою душу сомнения вообще о науке, как об источнике прогресса. Как ни странно, он воскресил в моей памяти беды генетики, инспирированные лысенковщиной, и почему-то соединил два не связанных между собой события биологии и физики в единый узел. Объяснить тогда это ощущение - у меня не хватало воображения.