Переезд в новое здание позволил значительно расширить программу обучения студентов. Так для нашей группы микробиологов впервые включили курс лекций по антибиотикам, которые читал ведущий специалист в этой области профессор Г.Ф. Гаузе. Изучение антибиотиков было новым направлением в технической микробиологии, и многие из нас интересовались эта проблемой. По окончании университета несколько человек из нашего выпуска получили направления для работы на антибиотических заводах и в научно-исследовательских лабораториях. Моя дипломная работа была также посвящена поиску новых продуцентов антибиотиков. Экспериментальную часть исследований я выполнял в недавно созданной лаборатории антибиотиков, которой руководил выпускник кафедры, бывший фронтовик Н.С. Угоров. Это был ограниченный человек, тяготевший к административно-партийной деятельности, поэтому научные дела лаборатории продвигались очень медленно. Он сосредоточил внимание на засекречивании поисковых проектов, а со временем сделал всю тематику лабораторию закрытой. Так, проводя свое дипломное научное исследование, я впервые познакомился с работой режимного учреждения.
В лабораторию не допускались студенты, анкета которых не соответствовала требованиям секретности. Например, студентка из ГДР Криста Гофман, которая тоже хотела специализироваться по изучению антибиотиков, не получила разрешения пользоваться экспериментальной базой лаборатории.
В период борьбы с космополитизмом сотрудники биофака профессор эмбриологии Г.И. Роскин и его коллега З. Г. Клюева подверглись гонениям за то, что якобы передали на Запад открытый ими антибиотик круцин. На самом деле информация об открытии нового антибиотика, обладающего по предварительным данным противораковым свойствами, была опубликована в советском научном журнале в соответствии с общепринятой тогда процедурой. Чекистские манипуляторы организовали полномасштабную травлю этих всемирно известных ученых, устроив над ними так называемый "суд чести" (правильнее было бы сказать: суд линча). Сюжет этого беснования был положен в основу сценария, по которому даже сняли фильм с одноименным названием. С тех пор всю тематику по поиску новых продуцентов антибиотиков засекретили. Однако, как показало время, изоляция ученых от окружающего мира не привела к открытию новых отечественных лечебных препаратов.
Глядя на всю эту вакханалию, даже трудно было представить, что стало бы с медициной, если бы великий А. Флеминг засекретил свое изобретение пенициллина. Несомненно, пострадала бы значительная часть человеческой популяция, Правда, мор не обошел бы стороной и племя чекистов, уменьшив поголовье тех, кто специализировался по разработке сценариев глумления над учеными.
В конце 1940-х и начале 1950-х годов засекречивание научных исследований в советских учреждениях приобретало массовый характер. Установлением грифа секретности занимались особые службы, представленные в каждом учреждении т.н. "первым отделом". Они определяли категории секретности материалов и регулировали допуск отдельных лиц к работе с конкретными объектами. Однажды в начале второго курса обучения на факультет пришло распоряжение выделить из числа наших студентов, кажется, пятнадцать молодых людей для перевода их на химический факультет. Согласно заранее подготовленному списку, им предложили явиться в первый отдел, чтобы подать заявления о переводе на химфак. От них также потребовалось формальное согласие на продолжение учебы по особо секретной программе. Лишь нескольким из этой группы удалось избежать перевода по состоянию здоровья и остаться на биофаке. Воля остальных была сломлена, и они вынужденно подчинились требованию секретных служб. Путь для общения этих людей с внешним миром был навсегда закрыт.
Так, уже на студенческой скамье мы столкнулись с мощью всесильных чекистов, которые имели полную власть над нами и могли манипулировать нашими судьбами в интересах тоталитарной советской системы.
Свободное копирование
