Становление моего Я - 13

 В первые послевоенные годы казалось, что жизнь улучшается. В магазинах появились кое-какие немецкие трофейные товары, многое можно было купить на рынке. Все это было, как говорится, с чужого плеча, но все-таки при определенной изобретательности позволяло прикрыть зияющие прорехи в одежде взрослых и детей. Мои ноги бешено росли, но купить обувь было невозможно. Ботинки - это не штаны, которые можно перешить из взрослых брюк. Как-то в одном магазине я увидел приличные полуботинки, правда, на размер меньше, чем мне было нужно. Я умолил мать купить мне их. Но лучше бы она не согласилась, и тогда моим ногам не пришлось бы испытывать те мучения, на которые их обрекли хотя и новые, но меньшего размера ботинки.

 Хуже обстояло дело с продуктами питания. Американская помощь закончилась, а своих отечественных продуктов практически не производили. В 1948 году отменили карточную систему, с хлебом вроде бы стало свободнее, но купить, например, белый хлеб было неразрешимой задачей. Даже в начале 1950-х годов, когда я учился в Москве, где с продуктами питания, не было проблем, в маленьких сибирских городах люди жили впроголодь. Однажды я приехал на каникулы, и мать попросила меня в какой-то день выстоять очередь за хлебом. То, что я увидел, потрясло меня до слез. Толпы изможденных оборванных детей осаждали магазин, в котором должны были продавать хлеб. Магазин был закрыт и хлеб еще не привезли, но дети, расталкивая друг друга, стремились как можно ближе протиснуться к входной двери. Они готовились взять эту дверь штурмом. Я не мог припомнить ничего подобного даже во время войны, когда в таком же возрасте мне приходилось бесконечно проводить время в очередях.

 Вывезенные из Германии бытовые трофеи, естественно, не могли быть вечными. Но зато произведения искусства, а также разные виды технологий надолго задержались на российской земле. Мое подрастающее поколение с восторгом приняло многочисленные трофейные фильмы - замечательные экранизации опер, литературных произведений, историй из жизни выдающихся людей. Благодаря этим фильмам мы узнали известных талантливых актеров западного кинематографа 1930-х годов. Мы слушали патефонные пластинки с записями популярных мелодий и с удовольствием напевали их, а в школе танцевали под эту музыку. Не было фильма, который бы я ни смотрел несколько раз. Иногда, просмотрев один сеанс, мы прятались под стулья, чтобы, не покупая билетов, остаться на следующий. Европейская культура понемногу оседала в нашем сознании. И хотя мы продолжали жить в других реалиях, память тем и хороша, что зацепившееся в ней в любой момент могло быть востребовано.

 По-видимому, опасаясь европейского влияния, сталинский режим в первые же послевоенные годы обрушил новые страшные гонения на свой народ. Доблестные чекисты разоблачали в стране "подрывную деятельность чуждых элементов", проникших в науку, литературу и искусство, и безудержно расширяли свою вотчину ссылками и концлагерями. Смерш продолжал очищать оккупированные советскими войсками европейские территории от "шпионов и националистов". Мракобесие во всех областях жизни достигло апофеоза.