Взгляд изнутри - 184

 Предложил товарищам отправиться в гостиницу, вдруг удастся устроиться. Возразил только Леонид Цой, считая что нас и близко не пустят в гостиницу. Зашли в холл, разместились на стоящих креслах. Взял документы и пошел к администратору. Попросил дать нам, студентам, возвращающимся из производственной практики 4 места. Недолгое раздумье и неожиданное предложение оплатить проживание за двое суток. Разместили нас в пятиместном номере, где уже жил молодой старший лейтенант, демобилизованный из Армии и оформляющий документы в Штабе военного округа. Оказалось, что он пока без средств и фактически голоден. Устроили "царский" ужин, выставив на стол наши запасы хлеба, консервов. Офицер был очень благодарен нам и обещал завтра, после получения им положенных средств, повести нас на набережную Волги, где можно интересно провести время и вкусно пообедать. Утром отправились опять в магазины и на рынок. Отоварили оставшуюся часть карточек, продали уже по реальным рыночным ценам наши товары, но увлеклись процессом так, что почти ничего не оставили себе. Возвратились в гостиницу. Наш сосед, офицер был разочарован - его документы ещё не были готовы, он без средств. Успокоили его и отправились на набережную. Очень красивые виды, много аттракционов, торговых ларьков, забегаловок для питания, пиво и всё такое. Погуляли, вкусно пообедали с пивом. Настроение хорошее. В гостинице даже попели песни, офицер имел приятный голос. Рано утром, выписавшись из гостиницы, пошли на вокзал, должны были реализовывать билеты на наш поезд "Куйбышев - Ташкент". В очереди все жаждущие получить билет были расставлены по классификации - по орденским книжкам, студенты, общая очередь. Студентов не так много, но мы никак не попадали в первую десятку. Решили при открытии кассы устроить давку, прорываться в первые ряды. Наш план частично удался, я и крепыш Иван Задорожный с шумом и нахальством врезался в очередь у кассы, началась почти драка, крики, зов милиции! Гомон такой, что быстро появились два милиционера, один из которых довольно крупный, рыжеволосый лет пятидесяти с большими кулачищами и волосатыми пальцами. Он схватил меня за вороник куртки и вырвал из толпы. Я сопротивлялся, пытался вырваться и матерился. Второй милиционер схватился с Иваном Задорожным, но не очень-то мог справиться с ним. Пока шла эта заваруха, Леонид Цой прорвался к кассе. Я был доставлен в комнату дежурного линейного отделения милиции и через некоторое время сюда привели и Ивана. Дежурный, допрашивая меня, никак не мог понять моей фамилии - Бешер-Белинский - для него это было слишком сложно и не понятно. Предъявить документа не могу, всё у Л. Цоя. Рассказал, что мы студенты, возвращаемся домой, денег нет и т. п. У приведенного Ивана разорвана рубашка, он тоже подтвердил наше положение. Возвратился в дежурку "рыжий" милиционер и сказал, что меня надо оформить как злостного хулигана, грозил посадить в "кутузку". Дело осложнилось. Но вот, в дежурную комнату вбежал Л. Цой и предъявил наши документы и билеты на поезд. Через час-полтора должна быть объявлена посадка в поезд. Был долгий и унизительный разговор с дежурным офицером. Он, наконец, отпустил нас. На перроне уже стоял состав и пассажиры с котомками и чемоданами, расталкивая впереди стоящих, штурмом пытались проникнуть на ступеньки вагонов и в заветную дверь, чтобы занять местечко. Проводники справиться с толпой были не в состоянии и стояли поодаль от вагона, только качая головами. Нам удалось захватить четыре третьих полки (не пассажирские, а предназначенные для багажа), мы разлеглись на них, постепенно приходя в себя.

 Поезд тронулся в путь. Номерной индекс поезда 501. Некоторые из читателей может быть и знают, но большинство, наверняка, нет и я сообщу им, что в то послевоенное время (да и в мирное) на железных дорогах Страны были приняты коды пассажирских поездов под номерами, имеющими важное значение. Поезда с номерами из одного числа (1 - 9) - это экспрессы, скорые дальнего следования; из двух цифр (11 - 99) - пассажирские дальнего следования с ограниченным числом остановок; трехцифровые - пассажирские местного и дальнего следования и в зависимости от первой цифры (сотни, двухсот и т. д.) скорость их уменьшалась и число остановок по маршруту увеличивалось. Самыми медленно едущими и останавливающимися на каждой станции и полустанке были пятисотые, их "окрестили" названием - "пятьсот весёлыми"! Наш "пятьсот весёлый" пыхтел от Куйбышева до Ташкента 5 суток. Всё было бы ничего, но нам было очень некомфортно, у нас не было практически денег, всего одна круглая буханка хлеба и пол-литровая стеклянная банка сливочного масла, всё что осталось от наших продовольственных карточек и чрезмерного увлечения продажей, полученного по ним продовольствия. С этим запасом провианта мы и доехали до места. В первый же день пути мы съели наш "запас". Утром следующего дня все пассажиры первых и вторых полок развернули свои "тормозки" и приступили к завтраку. Мы продолжали лежать и смотреть в окна на проходящие пейзажи. Иногда принимались попевать весёлые песенки. Для соседей не прошло незамеченным наше пренебрежение к еде. В обеденное время нас уже стали приглашать к трапезе - русская жалостливость к голодному даже в трудные времена в простом народе известна - но мы благодарили и упорно отказывались, объясняя что ещё не проголодались. "Но голод не тётка" говорят на Руси и мы выходили на стоянках на станции и проходя по рядам торгующих местных жителей варённым картофелем, огурцами, помидорами, вяленной рыбкой, ломтями мамалыги, кислым молоком и прочим в зависимости от проезжаемой местности, умудрялись кое что стащить, пока другой торговался в цене. Апогеем таких экспедиций было целое ведёрко катыка (кислое молоко) на одной из станции в Казахстане, схваченное в момент начала движения поезда и никакие причитания пострадавшей женщины не могли ей помочь. В конце концов соседи по "купе" вернее отсеку стали уже друзьями, делились с нами снедью, весело обсуждали всякие байки, съедали и наш вклад неправедно уведенных продуктов под весёлые прибаутки. По прибытию в Ташкент мы расстались, каждый уехал на своём трамвайном маршруте, у каждого было в заначке мелочь на приобретение трамвайного билета.

 Эти воспоминания были навеяны мне тем, что я увидал, гуляя по городу Донецку (бывшему Сталино) в 1964 году, когда он (город) за этот период неузнаваемо преобразился, стал очередным городом "миллионщиком" с красивейшими новыми зданиями нестандартной архитектуры и многими стандартными домами-"хрущёвками", выстроенными на бывших пустырях и соединившие центр с отстроенным вокзалом, поселками Смолянки, Рутченковки и другими, превратив город в единый ансамбль. За эти восемнадцать лет изменилась Страна, совсем другим стал мой статус, резко изменились условия поездки по Донбассу, всё это проплыло в моей памяти.