Взгляд изнутри - 173

 Очень не просто складывались взаимоотношения с главными, первыми лицами. Как я уже где-то отмечал, мне всегда было тяжело вливаться в новый коллектив из-за ярко красного цвета рыжих волос (с возрастом потускневших), огромного числа веснушек не только на лице, но и по всему телу, что это у меня был с детства, "синдром стеснения". Но, со временем, я научился преодолевать этот недостаток, и меня даже считали и считают очень коммуникабельным человеком. Немного уже из предыдущего рассказа можно понять, как шла притирка с Анатолием Анатолиевичем Петровым. Это был ведь сложившийся, опытный руководитель, бывший офицер-фронтовик, "крутой" хозяйственник. Он и внешне выглядел солидно, крепыш, бывший спортсмен с причёской под "бокс", располневший, но не разжиревший, с "налитыми" мышцами, да и спортсменской походкой. Коренной москвич с правильной русской речью, он был довольно интересным рассказчиком в узком кругу, а вот выступать с официальной речью, докладом на большую аудиторию мне казалось он не любил и чувствовал себя напряжённо. Со временем он тоже преодолел этот недостаток, я это замечал за многие годы общения с ним до самого его ухода на пенсию (1985 г.) и встреч после этого. О его принципиальности и приверженности к достижению намеченной цели свидетельствует даже один такой факт, как тот, что он решился разойтись с первой супругой несмотря на то, что у них была дочь. Супруга не пожелала проживать и работать в Учкудука. Не знаю кем был родной отец Анатолия Анатолиевича, а воспитывался он отчимом, еврейской национальности, бывшим крупным сотрудником МВД СССР, которого к моменту нашего знакомства уже не было в живых. С мамой Анатолия Анатолиевича я познакомился будучи однажды у неё, в Москве, по поручению А.А.. Она на меня произвела очень сильное впечатление - чувствовалось воспитание "старой русской интеллигенции". Анатолий Анатолиевич одевался очень просто, чаще всего носил спортивную куртку бежевого цвета (в соответствующий сезон ), которую очень любил (с ней у меня связано особое воспоминание, о котором возможно расскажу позже), никогда не надевал галстука, в жару очень часто вытирал пот с лица, выступавший беспрерывно. На работу по утрам он появлялся несколько позже официального начала рабочего дня, не к 8-ми, а к 8.30 - 9-ти часам. Но рабочий день у него был всегда неопределённым как говорят - "до упору". В "конторе" проводил достаточно времени для выслушивания докладов от руководителей подразделений о делах за прошедшие сутки, просьбах, подписи текущих документов и пр. пр. пр. Уже во второй половине дня, после обеденного перерыва, который проходил с 12 по 14 часов, объезжал работы того или иного подразделения, стройки. Если собирался на одно из горных подразделений и я в этот день тоже был с утра в Управлении, то спрашивал не нарушит ли моих планов, если я поеду с ним. Естественно, я чаще всего такие приглашения принимал. По ходу посещения объекта при сопровождении местного руководства он делал замечания, предлагал меры для устранения их и каждый раз спрашивал меня, правильны ли его решение. Как правило я соглашался с ним, но если считал необходимым несколько подправить его указания, то делал это позже уже в отсутствии подчинённых. По началу, как я уже рассказывал ранее, он присматривался ко мне, моим действиям, их результатам и понял как мне сдаётся, что я могу грамотно решать и добиваться исполнения принимаемых решений. Но чтобы понять характер этого человека и руководителя, я хочу просто описать ряд эпизодов, по которым, на мой взгляд, думающим читателям представится эта возможность .

 Я понял что "пришёлся ко двору", принят Петровым уже после того, как он предложил мне связаться с командиром батальона ВВ (Внутренних войск) майором Борзуновым и согласовать с ним тему и время проведения лекции, которую я должен прочитать перед солдатами ВВ, несущими охрану "зон" строительства и рудников NN 1,2,6. Я выполнил указание Петрова и в один из вечеров в клубе В/Ч провёл такую лекцию, а тему выбрал самую простую, это об Уч-Кудукском Предприятии, участниками строительства которого являлись слушатели, его характере, важности и необходимости для Страны, о престижных профессиях, имеющихся на Предприятии, возможности их пополнения и желательности поступления к нам на работу демобилизующихся солдат, сержантов и старшин. После лекции и ответов на многочисленные вопросы, закончившейся аплодисментами и угощением меня солдатским ужином, я спросил Борзунова, а зачем это мероприятие, на что получил ответ:

 - "Я дал задание всем участникам собрания хорошо запомнить личность лектора, который является главным инженером Предприятия и Первым заместителем Начальника Предприятия Петрова А.А. "

 Дело в том, что на все объекты, находящиеся в "зонах", проход вольнонаёмного персонала возможен лишь через предусмотренные специальные КПП шлюзового типа, где в окошко необходимо сдать специальный пропуск с фотографией дежурному солдату и где получаешь этот пропуск при выходе из "зоны". Проезд в "зону" автотранспорта производился через спецворота-шлагбаумы, в центре шлюза из которых имелась смотровая яма для осмотра днища транспорта. В автомобиле мог находиться только его водитель, тоже отдающий пропуск. Только Первое лицо - Начальник (Директор) Предприятия имел право проезжать, не выходя из автомобиля, без досмотра автомобиля, без предъявления пропуска, через ворота в обе стороны. Так вот, Петров такое же право дал и мне, Первому заместителю, и я стал пользоваться им.

 Обычно после вечерних бдений за разбором бумаг, проектов, так это около 22 часов открывалась дверь моего кабинета и А.А. говорил: "Наверное достаточно, давай по домам!" И мы отправлялись каждый на своём автомобиле восвояси. А бывало и не редко по другому. Он заходил и предлагал: "Давай съездим на рудник N 2" (или другое подразделение). Естественно я соглашался. Садились в его "Волгу" и отправились. На руднике заходили в помещение диспетчера, Анатолий Анатолиевич поднимал телефонную трубку и звонил начальнику рудника В. Бушевцеву:

 - "Ты спишь? А я на руднике!".

 Этого бывало достаточно, чтобы В. Бушевцев вместе со своим главным инженером Л. Дёмичем через полчаса был на руднике, а мы за это время одевали спецодежду и вся группа отправлялась под землю, обходили большинство забоев, выявляли имевшиеся безобразия, грязь на горных выработках, враньё при дневных докладах нам и действительным положениям в некоторых забоях и т.п. По ходу А.А. делал свои замечания и выговоры с виртуозными саркастическими выражениями, которые могли и обидеть выговариваемого. По выходу на поверхность и приёма хорошего душа в бане, разговор переходил на нормальные тона и подытоживался результат посещения с принятием тех, или иных решений. Такие внезапные посещения очень дисциплинировали подчинённых.