Взгляд изнутри - 20

  Думаю, что пришло время более подробно поговорить о кадрах рабочих и технических, о людях, живущих в поселке, об их быте, интересах и т. п. Ранее уже говорилось, что основной рабочей силой были спецконтингент из ПФЛ и спецпоселенцев. Несмотря на то, что рабочие кадры стали с 1949-50 г.г. пополняться и выпускниками ФЗО и РУ, все равно положение не менялось. Контингент трудящихся из ПФЛ, как я сообщал выше, делился на две категории первую и вторую. Как это деление производилось я не знаю, компетентные органы нам, руководителям моего ранга, не сообщали, но мы знали, что вторая категория более тяжелая, т. е. более в чем- то провинившаяся. Лагерь ПФЛ, обустроенный ранее по всем правилам "лагерей для заключенных", в начале 1948 г. был реорганизован, колючие и прочие ограждения и вышки ликвидированы и бараки превращены в общежития для контингента. Имелась комендатура с соответствующим персоналом, где ПФЛ'овцы (так их называли) должны были отмечаться не менее одного раза в десять дней или чаще по указанию комендантского персонала. Кроме того, работала усиленная группа сотрудников КГБ, "обслуживавшая" этот контингент. Результатом такого" обслуживания" являлось, иногда, "исчезновение" рабочего, а оказывалось, что появились данные о таких "проделках" этой персоны, которые дали основание для его осуждения на 25 лет каторжных работ. Спецпоселенцы (граждане немецкой, крымско-татарской, калмыцкой национальностей) тоже отмечались в спецкомендатуре один раз в месяц. Спецпоселенцы, в основном, проживали в полуземлянках, построенных на склоне горы на левом берегу реки, с семьями.

   Вольнонаемные ИТР и рядовые трудящиеся относились и к спецпоселенцам, и к ПФЛ'овцам как к нормальным трудящимся, членам трудовых коллективов, без всяких дискриминационных актов. Рабочие из спецконтингента сполна получали заработанные ими деньги, передовики поощрялись, нерадивые наказывались обычно принятыми в таких случаях формами через приказы по руднику или Предприятию. Вместе с тем, вольнонаемным сотрудникам не рекомендовалось общение с ними вне производства и запрещалось вступать с ними в брак. Все эти ограничения оговаривались в подписках, которые мы давали в, так называемых, 1-х отделах, которые имелись в каждом производственном подразделении, и сотрудники которых были косвенными или прямыми сотрудниками КГБ. Одна из молодых специалистов-экономистов, работавшая плановиком на одном из рудников, вышла замуж за ПФЛ'овца и была немедленно снята с этой должности, но не уволена, а переведена на такую же должность в механические мастерские. Надо отметить, что с самого начала и до развала СССР кадровая политика в системе Атомной промышленности (наверное, и в других секретных ведомствах) была таковой, что не желали увольнять, выбрасывать, особенно инженерно-технические кадры, из Системы. Думаю, что это была установка с самого "верха" во избежания утечки секретов, для возможности всегда следить за поведением кадров. Известно также, что сотрудники отделов кадров всех уровней в Советских предприятиях и учреждениях тесно сотрудничали с компетентными органами и, зачастую, сами были в их штате. Последнее касается сотрудников кадров предприятий и учреждений Атомной системы, особенно в начальный период. В отделе кадров Предприятия, кроме начальника, Федорова, было несколько сотрудников, в том числе один очень внешне красивый, светловолосый, с военной выправкой человек, носивший полувоенную форму, по фамилии Сметанин. В конце 1949г. он, почему то, исчез. Через некоторое время нам стало известно, что он арестован и являлся агентом иностранной разведки. Но, это уже из другой области событий.

   На практике, все-таки, мы, т. е. руководители среднего звена, общались со спецконтингентом и в быту по разным поводам. Вот например, празднование годовщины Октябрьской Революции в столовой рудника в ноябре 48г. да и других "красных дат". Я неоднократно приходил в гости домой к моему десятнику Кравцову И. А., с которым у меня были хорошие товарищеские отношения, во-первых потому, что он очень помогал мне на первых порах в освоении должностных моих обязанностей начальника участка, во вторых, он жил с семьей (супруга и два сына), в которой была очень приятная атмосфера. Кравцов был хорошим семьянином. В домике, полуземлянке, в которой проживала семья Кравцовых, всегда было чисто и опрятно, вкусно пахло приготовляемой едой, которую стряпала Кравцова (имя и отчество не помню). Кравцов был охотником, но без оружия, понятно, что спецконтингенту оружие иметь не полагалось. У Кравцова было две собаки, по-моему простые дворняги, среднесобачьих размеров, но Кравцов сумел обучить их охоте на барсуков и дикобразов, которых в окрестных местах водилось в больших количествах. Охота велась самым примитивным образом. Мне довелось пару раз поучаствовать в такой охоте. Кравцов и я "вооружились" каждый большой палкой из крепкого дерева (имелись в запасе в хозяйстве Кравцова) и с двумя собаками перед сумерками отправлялись за пределы поселка. На "вооружении" имели еще по шахтному аккумуляторному светильнику. Собаки, бегая впереди нас, вынюхивали животное и, окружив его, вступали с ним в единоборство, вернее в противостояние. Если это был дикобраз, то он выставлял свои мощные иглы так, что тела не видно, а если барсук, то скалил зубы, устрашал собак. Но в это время подбегали мы и ударами палок оглушали животное. Дальнейшие действия охотников описывать не стану. Добыча приносилась домой и Кравцов умело разделывал тушки. Отмечу, что мясо дикобразов довольно вкусно, если умело приготовлено, как это исполняла супруга Кравцова. Что касается барсуков, то с этим связаны у меня особые впечатления. Дело в том, что в результате "качества и режима" питания в военные и студенческие годы, я страдал "язвенной болезнью", а затем язвой желудка. Проходил несколько раз обследования в МСЧасти, глотал "шланги" и т. п. Медикаментозное лечение заметных результатов не давало. Кто то из врачей неофициально порекомендовал мне попить барсучий жир с молоком в сочетании с трехкратным приемом во внутрь по 20 гр. чистого спирта. Я почти два года такие процедуры выдержал и, представьте, язву зарубцевал. Барсучьим жиром меня полностью обеспечивал Кравцов, но заодно, и блюда из барсучьего мяса перепробовал неоднократно и они оказались достаточно вкусными при умелом приготовлении.

   Жизнь в поселке все более налаживалась, появилось больше магазинов, открылось почтовое отделение, справлялись новоселья, молодые специалисты стали привозить членов семей из мест прежнего проживания. Мы успевали много времени проводить на производстве, но и веселиться, отмечая дни рождения и праздники.

   Работа рудника в указанном выше режиме шла, казалось, нормально, продолжалось развитие горных работ и на левобережье, самой штольни N 6 и из нее. Стали проходить гезенк (вертикальная горная выработка небольшого сечения) на нижний горизонт, на глубине 30 м., рассекли из него штреки на запад и на восток. Все это производилось по пласту L-2. Из стенок гезенка, в штреках возросла интенсивность нефтевыделения, загазованность атмосферы, также, увеличивалась. Я обратился к главному инженеру рудоуправления Казаку И.Д. с официальным письмом с требованием изменить режим работы рудника, который больше бы соответствовал реальной обстановке. Но, вразумительного ответа не получил. Свои тревоги я высказывал Начальнику рудника Авальяни, который понимал серьезность положения, но вступать в какой то конфликт с вышестоящей инстанцией не хотел, так мне казалось. Но мне Авальяни посоветовал написать письмо с такими же обоснованиями и требованиями в адрес Главного инженера Комбината, Попова А.А. Такое письмо я написал и отправил его в Управление Предприятия, переписка через "голову", т. е. минуя непосредственное вышестоящее начальство, запрещалось. Я не знаю каким сопроводительным письмом, с каким его содержанием Казак И.Д. отправил его по назначению, но оно было отправлено.