Приближался конец весенне-полевых работ. Ехал я верхом на Зайчике на выпас за рекой, а на пути оказалась большая яма, внутри которой горел огромный костёр. А вокруг навалено много берёзовых поленьев, брёвен, чурок. И вдруг мой Зайчик чего-то испугался, возможно, огня в чёрной яме, да и под ногами чурки мешали, рванул так, что я с него слетел. И тут вдруг появляется отец, прямо как чёртик из табакерки (извини, папа, за сравнение). Мне было стыдно, что я второй раз подряд так нелепо перед ним позорюсь. Он подвёл ко мне лошадку, посадил, и я поехал дальше. А отец, наверное, подумал: «Какой непутёвый у меня сын!»
Зайчик оказался молодцом – хоть и испугался, но не убежал, а ждал меня. Дорога шла по плотине около мельницы, а я поехал по пешеходной тропе, и про эту дегтярню я даже не знал. Позже мне рассказали, что в этой яме изготовляли дёготь для смазки осей, втулок колёс и других вращающихся частей механизмов: молотилок, веялок и т.д. Большой костёр выгорал и оставлял большую, пышущую жаром кучу угля. На угли укладывались берёзовые поленья и засыпались землёй. Несколько дней они там тлели, превращаясь в дёготь. Он похож на расплавленный гудрон, но не твердеет после остывания. За точность описания процесса я не ручаюсь, это всего лишь детское восприятие.
Ещё о Зайчике хочу сказать несколько нелестных слов. Не напрасно же я его назвал «с придурью» чуть раньше. На небольших передышках он жевал поводки и вожжи, сделанные из пеньки. Мало того, что жевал, так ещё и глотал. Стоило прозевать начало процесса и приходилось потом вытаскивать из его утробы несколько метров верёвки. Потом этими жёваными верёвками управлять – брр!.. Неприятно, в общем.
Закончились весенние полевые работы в колхозе. Был объявлен праздник «Борозда», аж на два дня. Отец где-то раздобыл водку. Привезли её в металлической бочке. Она не была полной, там было что-то около пятой части водки, пропахшей керосином. Пили все, кто мог и хотел. Я тоже попробовал: «Ну и гадость!» Но настроение поднялось.
Погода была чудесная: тепло и солнечно. Все жители деревни собрались и расположились «табором» за клубом на пригорке. Там была большая поляна и что-то вроде маленького парка. Там же в больших котлах готовили мясной суп. Барашков на мясо к празднику выделило Правление.
Мы расстелили домотканые покрывала и всей семьёй расположились на поляне. Только отец, бывший основным распорядителем на празднике, не мог присоединиться к нам. Женьке нашему было около полутора лет. Он был очень подвижный и постоянно стремился убежать куда-нибудь. Его приходилось ловить мне или Венере.
На поляне угощались супом и водкой. Тем временем в клубе устроили что-то вроде концерта, в прямом смысле «самодеятельного». Пели, кто желал или кого очень просили. Спел и наш отец. Помню его высокий, звонкий голос. Музыкантов было трое: гармонист, приглашённый из соседней деревни, скрипач – старый бродячий музыкант и балалаечник Витя (Викентий), который в свои одиннадцать лет виртуозно играл на балалайке. После концерта в клубе начались хороводы, танцы, пляски, в которых я тоже принимал участие. Первым музыкальное сопровождение начал гармонист, но его быстро развезло – выпил лишнего (правда, на другой день он отыгрался). Затем скрипач и Витя играли по очереди, а иногда и дуэтом – и ведь хорошо получалось! Раньше селянам подобного дуэта ни видеть, ни слышать не доводилось. Так они играли до поздней ночи.
На другой день праздник продолжился под вечер и длился до полуночи. В основном в нём уже участвовала молодёжь.
Свободное копирование
