Одна жизнь - 396

001_A_017_Deda Vova_2009_08_04 (0-57)

 Поправку хочу внести. Там я сказал: семьдесят четвёртый год - нет, шестьдесят четвёртый год. Мы в Волжский приехали в шестьдесят четвёртом году, а не в семьдесят четвёртом - в семьдесят четвёртом мы уехали из Волжского. Это - первая поправочка. А вторая - дополнение: я, когда рассказывал о Корикове Геннадии, то не мог вспомнить городок под Ростовом-на-Дону, куда... где они купили или построили дом, и усадьба у них была. Батайск, город Батайск. Вот вспомнил и решил дополнить: когда я о нём рассказывал, я говорил: ой, я не могу вспомнить, когда вспомню - расскажу. Вот, вспомнил - Батайск...

 001_A_018_Deda Vova_2009_08_17 (11-36)

 Дело было перед ноябрьскими праздниками в сорок пятом году. Я учился в лесотехническом институте на строителя под Москвой, и уже мы с бабулей, Ритой полюбили друг друга, но ещё не женились, просто дружили. Наша компания, там, в общежитии, где мы жили, которое "маргариновый барак" называлось, решили, как всегда, отметить этот великий праздник Великого Октября тогда, вообще его все отмечали. И вот мне поручили обеспечить эту вечеринку, пьянку водкой.

 Я в Москве купил водку - по талонам, по карточкам - в бидон, не помню там, сколько - два, наверное, или три литра. Ну, в общем, дали мне ребята свои карточки, и моя карточка, и Ритина - в общем, бидон. И я оставил этот бидон - это было за неделю, наверное, до праздников, может быть, даже раньше - оставил у Конов. Оставил у Конов этот бидон, потому что понимал, что если я привезу в общежитие бидон с водкой, то он не доживёт до 7 ноября...

 И вот мы 6-го, очевидно, 6 ноября Рита, бабуля - её подруга... Господи, вот выскочило из головы - Наташа Цветкова, с которой они вместе в школе учились и жили на Волгострое, и я, втроём поехали в Москву, чтобы к празднику что-то там купить из жратвы. Ну, тоже там на общий стол надо было что-то купить. Ну, мы там купили то, что надо, и...

 А надо сказать, что Коны жили на Новобасманной улице, в самом её начале, и от них был переход прямо на Комсомольскую площадь. Надо было... выходили к Казанскому вокзалу и там перейти - тогда ещё подземного перехода не было - поверху перейти на Ярославский вокзал. Ну, у нас было расписание электричек, и оставалось там ещё, наверное, минут сорок - я точно не помню - но времени достаточно. Они пошли, чтобы сесть в электричку и занять место, сесть и занять для меня, а я, значит... мы до "Красных ворот" на метро доехали, и они пошли на вокзал, а я прошёл к Валентине Ивановне за водкой. Ну, пришёл, взял эту самую водку, бидон, и отправился на Ярославский вокзал. Спустился по лесенке там по этому проходу вдоль железной дороги с Новобасманной улицы...

 А надо сказать, что когда выходить к Казанскому вокзалу, то слева были ларьки. Палатки такие, сплошняком, в которых где-то пиво-водка, распивочная, пожалуйста, где-то там хлеб продавали, и где-то какие-то там предметы, необходимые для хозяйства... В общем, такие вот были магазинчики. Ну, в этих палатках, хотя водка была по карточкам, но там можно было купить и пиво, и водку - за деньги, без всяких карточек, но чтобы там же выпить. На вынос там не продавали - только там выпить. И я очень хотел пить, зашёл, думаю - выпью кружку пива. Я любил очень пиво. Зашёл в эту палатку... ну, там народу немного, там столики такие стоят для стоячего питья... Ну, мужики стоят пьют, я подошёл к прилавку, увидал, что она наливает водку. Она не всегда там, водка-то, была, а тут водка есть. "Ну",- думаю - "сейчас сто грамм водочки выпью и кружку пива". И ей говорю: "Сто грамм водки и кружку пива". Но по ошибке, не знаю, почему, язык мой сказал совершенно другое. Он сказал "Четыреста грамм водки и кружку пива". Она мне в одну кружку - ну, поллитровые пивные кружки, старые такие, широкие - налила 400 грамм водки, во вторую - поллитра пива. Ну, чего? Как поступать-то? Пришлось заплатить за 400 грамм и за кружку пива. Отошёл к столику, почесал затылок... Ну, выпил я эти 400 грамм водки, запил кружкой пива, сказал "спасибо"... Там, мужики, правда, на меня глаза таращили. И спокойненько взял этот бидончик, который... там столы были такие, что там можно было снизу повесить шапку, положить, повесить чего-то - авоську. Ну, вот бидончик там висел, я его не забыл, взял этот бидончик - и пошёл себе потихоньку. До электрички ещё было минут двадцать, а идти там мне было десять минут от силы. Прихожу в вагон - мы договорились, в какой вагон - в задний вагон обычно мы садились, потому что на "Строителе" сход с платформы был сзади, поэтому всегда старались в задние вагоны, когда из Москвы ехали. И оттуда шла тропинка прямо к этому нашему бараку маргариновому... к общаге нашей. Вот...

 Ну, пришёл я в вагон, они сидят, Рита и Наташа, и для меня место заняли. А там эти лавки вы знаете, в электричке - на трёх человек, по-моему, рассчитаны. Вот, они мне место заняли. Значит, они сели с краю, а мне - к окошку, чтобы никто не сел с краю. Электричка была уже полная уже, народ... некоторые люди стояли, но она продолжала набирать людей. И девчонки увидали, что я под мухой, хотя мне казалось, что я совершенно трезв, но меня не качало, не шатало, у меня было великолепное настроение - видно, эти четыреста грамм ещё не забурлили как следует... И они начали меня пилить, во-первых, что я долго шёл, что они уже волноваться начали, что вот, электричка уйдёт - а меня нету, не случилось ли чего, а во вторых, увидали, что от меня пахнет пивом, что я, значит, выпил... Вот они меня, значит, пилят, особенно бабуля, конечно. Наташка положительно поддакивает, но не так, а бабуля уже тогда считала, что она на меня какие-то права имеет...

 И тогда я встал и сказал: "Граждане!" - громким голосом на весь вагон. - "Вот пришёл я, в хорошем настроении к своим девушкам! И вот пилят они меня за то, что я маленько выпил и долго не приходил. Но я же - смотрите - разве я кого-нибудь обижаю? Я - хороший человек, я добрый человек. Ну, выпил маленько - и никого я не трогаю. Вот пилят мои девчонки меня, а?"

 Ну, вагон начал хихикать, смеяться, но после этой речи они меня, значит, схватили усадили, начали на меня шикать-пшикать, смех поднялся ещё больше, конечно, в вагоне. Ну, и всё, поехали. Через несколько минут электричка тронулась, поехали. В вагоне все успокоились, девчонки мои тоже успокоились, ну, а я-то вообще был спокоен. Приехали мы на "Строитель", но к этому времени я уже был под мухой хорошо, конечно. Ну, не шатался, нормально шёл, но мне хотелось петь, я начинал петь, я ещё в вагоне начинал петь. Они на меня шикали, а люди говорили: "Да пусть поёт, чего вы его трогаете?"

 Ну вот, пришли мы в свой маргариновый барак, этот бидончик с водкой я им отдал, они спрятали его от ребят, а то ведь доберутся, выпьют, не дождавшись завтрашнего дня. Это было или 6, или 5-го - не помню точно - ну, за день или за два до праздника.

 Ну, вот такой эпизод, и вот Андрей тут на днях был у меня, и вспомнил, и говорит: "Об этой истории уже все наши друзья знают и удивляются: как это - выпил 400 грамм водки, кружку пива - и хоть бы что?" Я говорю: "Ну, Андрюша, я тогда помоложе был всё-таки. 45-й год, ноябрь. Мне 21 год - ну, что ты хочешь? 21 год, мальчишка... Ну, правда, войну прошёл, правда, уже инвалид войны - но всё равно. Ну, вот, он меня попросил: "А ты запиши этот эпизод, расскажи, это же будет интересно - и внукам, и правнукам". Ну, вот рассказал этот эпизод - смешной эпизод. Я его помню. Бабуля говорит, что нет, не было этого. Не помнит. Нет, было это. Бабуля после инсульта, вообще у неё с памятью... У неё и раньше с памятью было - она не помнила. По работе она всё помнила, а что там, какие были приключения и прочее - я, по-моему, рассказывал, как я ногу сломал здоровую, и как попал в больницу на "Автозаводскую", как мы с Ванечкой заблудились, как они меня с Наташей разыскали... Я по-моему, всё это рассказывал. Так что приключений было много, но одно из них вот такое. Ну, вот не кончилось это ничем, конечно. Посидели, посмеялись, побузили... ну, потом разошлись по своим комнатам спать. Вот и всё, наутро - как стёклышко. Вот такая вот была история...