Одна жизнь - 347

 Зимой одним из развлечений были лыжи. Кроме того, там каждый год были официальные лыжные гонки, как обычные лыжные гонки, но я в них не участвовал. Но вот Коля Навроцкий, например, участвовал, Федя Юферов участвовал, они даже выходили в победители, они занимались ими уже не как физкультурой, а как спортом. Кроме того, там были лыжные гонки на лошадях - это уже взрослые люди, особенно там пожарники в этом участвовали и какие-то другие - это был праздник. Зимой на улице стояли люди, которые говорили: "Улицы не переходить, сейчас гонка будет". Гонка эта заключалась в следующем: на лошади верхом сидел всадник и на длинных-длинных веревках стоял лыжник - ну, метров, наверное, от лошади не ближе, чем метров десять, а то и дальше. И вот объявляли старт - и начинались гонки. Гонки эти шли частично по городу, потом выходили на Иртыш, на лёд, по Иртышу там сколько-то километров... Минуточку...

 <оставшиеся четыре минуты - "пустышка">

 001_A_010_Deda Vova (39-41)

 Да... Выезжали на Иртыш там, давали круг - и, значит, лошади летели в галоп, лыжников на поворотах заносило, кто-то из них падал - но это было зрелище, вот такие соревнования каждый год устраивали, это присуще, конечно, Северу. Это было очень здорово - вдоль дорог стояли люди, шарахались, когда лыжника заносило куда-то, но выходили люди смотреть - это было интересно - на берег Иртыша, потом бежали смотреть, как там идут гонки - всё это было очень интересно.

 Маленькое отступление от школы: надо сказать, что в городе практически не было автомобилей. Все перевозки делались на лошадях. Летом - на санях, причём это было так: сани, розвальни или их несколько цепляли друг к другу, и одна лошадь тащила по снегу несколько. Или несколько лошадей, одна за другой, одна за другой, одна за другой - целый такой обоз. Вот... Ну, вот они ехали по дороге. Дороги в городе, улицы все были... нет, не все - центральные улицы были деревянные, мостовые были деревянные, тротуары - деревянные, а немножко отойдя от центра, уже там ничего не было. В некоторых местах тротуарчики были поломанные, а в большинстве случаев - просто земля. И после каждого дождя там без сапог, в общем, трудно было пройти. Мы даже с мамой жили... Вот после того, как мы переехали из своей первой съёмной комнаты на улице Ленина, дом 1, где арестовали папу - в апреле его арестовали - и вскоре, летом же, мы оттуда уехали, переехали на улицу, которая называлась Грязная. Так и называлась - улица Грязная. Там у нас была маленькая комнатка, тёпленькая очень, а фамилия хозяйки была Козорез. Вот такая смешная фамилия у неё была. Дочка её, старше меня, училась, по-моему, в техникуме уже, и сын младше меня.

 Помню, такая история - вот это отступление от школы, вспомнил - расскажу, а то потом забуду. Расскажу.

 Значит, мальчишкой бегал там... ну, обручи, железные обручи - делают такие рукоятки из проволоки, и, значит, обручи эти гоняли. Бежал, а обруч впереди тебя крутился - бежал. И он в траве наскочил на осколок бутылки - донышко бутылки отбитое, и очень здорово, страшно располосовал себе ногу, рана была страшная. Кое-как его, значит, притащили домой, мать ему дала по шее как следует, чтобы не бегал - а босиком мы же все ходили... А дочка старшая - она, по-моему, в медучилище училась, говорит: "Немедленно в поликлинику!" Мать говорит: "В какую поликлинику?". Достала какую-то белую чистую тряпку и ему говорит: "Давай, ссы на неё!" Он орёт: "Больно!" Она его заставила, значит, на эту тряпку помочиться как следует и прямо к этой ране эту тряпку прислонила и привязала. И дочке сказала: "Никаких врачей! Всё! Через два дня заживёт". Ну, через какое-то время боль у него утихла, он провалялся до утра, утром он уже скакал... И действительно, через несколько дней всё зажило. Факт, свидетелем которого я был! Как на "Эхе Москвы" есть такая передача "Своими глазами" - вот, видел я такое лечение мочой собственной без всяких врачей - она вообще запретила к врачам ходить.

 Ну, у них было маленькое хозяйство, куры, корова была, поэтому мы покупали у них молоко...

 А там произошёл один курьёзно-трагический случай, то есть, в общем, ничего не произошло. А такая вещь: печка своей тыльной стороной выходила в нашу с мамой комнатку. Она была побелена, беля, хозяйка её регулярно побеливала. Ну, там все печки у всех выглядели... все к печкам относились с почтением. А на печке у неё лежали там какие-то вещи - мы не знали, что лежит на печке...

 И вот однажды мы сидим дома, читаем. Вдруг - взрыв, выстрел, не поймёшь, что - бабах! Я глянул на печку- а на ней сверху вниз, во всю высоту этой печки - трещина шириной сантиметра три! Я, значит, решил, что это был выстрел, говорю: ложиться надо! Легли на пол. Тишина... Тишина... Потом потихоньку встали. Подошёл я к этой печке, потрогал - никакой трещины нет, просто мокрая полоса. Что же это было?

 Ну, хозяйка, значит, прибежала, это было... они уже все спали. Всех разбудили, стали охать, ахать - что? Оказалось: на печке у хозяйки стояла трёхлитровая бутылка с брагой, и она её так здорово заткнула... брага должна была пробродить и дать напиток алкогольный, видно, самогонку она делала. Наверное, на этой бутылке была какая-то трещинка или что-то... В общем, бутылку эту разорвало. Это на печке разорвалась бутылка, брага эта потекла, и на белой побелённой стене оставила след чёрный, естественно. Ну, после этого, значит, ох - ах, жаль было бутыль браги, но на этом всё кончилось, слава Богу, никто не стрелял, никого ничем не убило, осколки подобрали, всё там убрали - на этом всё кончилось. Но перепуг был довольно большой сперва. Вот...