Одна жизнь - 308

 001_A_005_Deda Vova_2009_02_18 (32-51)

 Пауза кончилась, это звонил телефон, как вы поняли...

 Так вот: что делать? Я решил провести совещание руководителей служб техники безопасности всех заводов. В основном, в подавляющем большинстве заводов это были довольно высокопоставленные люди, то есть заместители главных инженеров по охране труда и техники безопасности. Для некоторых заводов - малых, небольших - там был просто инженер по технике безопасности, или начальник отдела по технике безопасности, а так от большинства заводов - заместители главных инженеров по технике безопасности. То есть я решил собрать всех руководителей, заместителей главных инженеров, если их там нет - то начальников отделов, если просто инженеров нет - вот, просто их собрать.

 Пошёл к Павлову, к начальнику главка, рассказал ему эту историю и говорю: "Виталий Борисович, я должен начать свою работу...", - это был январь, или, может быть, февраль уже следующего года, потому что отчёты стали приходить в январе. Ну, год кончился, подвели бабки и стали высылать эти отчёты... в январе я их получал, и вот, пока все собрали, пока сводный этот сделали, отдали в отчёты - и вот я решил провести такую вещь. Я говорю: "Хорошо бы вот это первое совещание сделать здесь, в Москве, в главке. Он говорит: "Я не возражаю". Я говорю: "Подпишешь такое письмо?" - "Конечно".

 Я подготовил письмо, что такого-то числа, в марте, по-моему, когда уже вообще все отчёты пришли - и по травматизму, и отчёты о несчастных случаях, в общем, все уже отчёты пришли - стал уже разговаривать с людьми, будучи вооружённым всеми этими данными. Ну, конечно, я уже вник вот в эти комплексные планы, уже вник в состояние травматизма за последний год, поднял тоже предыдущие... получил сравнение там за несколько лет, как травматизм по тяжести, по частоте травм, как заводу... улучшает он, улучшается, ухудшается и какие травмы превалируют, какие причины травм главным образом на первом месте?

 Вот, я это всё уже за первые два-три месяца проанализировал, у меня уже собрался довольно солидный материал, о чём поговорить с этими руководителями. И вот подготовил такое письмо, и вот съехались со всех заводов -это двадцать пять человек примерно, двадцать четыре - двадцать пять, вот точно я не помню, но, в общем, со всех заводов. Ну, с какого-то одного маленького, по-моему, никто не приехал - ну, это неважно. Павлов нам уступил свой, по-моему, кабинет на это время или какую-то другую комнату мы нашли - неважно.

 Ну, сели все за стол, я говорю: "Ну, во-первых, давайте познакомимся...". Ну, многих я знал - а меня-то почти все знали. Во всяком случае, те заводы, на которых я работал, на которых я проектировал, на которых я бывал в командировках по другим вопросам, в общем-то... ну, кто-то меня хорошо знал, кто-то просто меня видел, а кто-то никогда не видел и не знал. Вот... и вот я начал вот с этого, и говорю: "Я начну с вопроса о вашем отношении к тому предмету, которым вы занимаетесь и за который вы несёте персональную ответственность. Вот смотрите: вот Свердловский завод РТИ. Я уже познакомился, обращаюсь к Борису... забыл ... к Борису Николаевичу, заместителю главного инженера - большой завод, причём там служба техники безопасности - одна из лучших, как мне говорили. И действительно, потом, когда я побывал на заводе, там всё организовано было лучше, чем на многих других... "Ну", - говорю, - "вот, смотрите, вот ваш отчёт за декабрь, за семьдесят шестой год - а вот вам ваш отчёт за семьдесят седьмой год". Вот у вас написано: семьдесят шестой год, на конец года трудящихся - восемь тысяч там столько-то, а на первое января семьдесят седьмого года больше или меньше - неважно. Объясните мне, пожалуйста: как могло случиться, что за одну новогоднюю ночь изменилась численность трудящихся? Вы можете объяснить?" Мы тогда ещё с ним были на "вы", потом мы подружились, стали на "ты" - он у меня дома бывал, я у него дома бывал, когда бывал в командировке - очень хороший парень... Он говорит: "Владимир Давыдович, не могу объяснить". Я говорю: "Ну, я тогда за Вас объясню. Это значит, что Вы подмахиваете свои документы, отчёты, не читая их, не вдумываясь в них. Кто-то из вашего аппарата вам готовит вот эту вот лажу, а у меня, когда я столкнулся с этим...", - я им говорю всем, некоторые там улыбаются, я смотрю - кто улыбается, говорю: "А вы что улыбаетесь? Вот Ваш отчёт - беру. Вот смотрите: у Вас то же самое... У Вас - то же самое, и у Вас - то же самое. Вот", - говорю, - "почти на всех заводах есть вот такие лажи. Не по численности - так по количеству оборудования. То у вас было прессов там сто пятьдесят на 31 декабря, на конец года - а на начало января оказалось сто двадцать. Куда делись тридцать прессов - ну, к примеру? Что это за отчёты вообще? А для меня", - говорю, - "это говорит об одном: что вы этим делом не занимались, иначе я не могу объяснить себе это. Ведь эта бумажка на первый взгляд - чисто формальная, но она же говорит о качестве вашей работы. Ведь по этому отчёту судят, вот здесь, в главке, а потом - в министерстве, в ЦК профсоюза о работе по охране труда на вашем заводе. А кто занимается охраной труда на вашем заводе? Вы. Да, я понимаю, что вы так же, как и я - контролирующий орган, и мы, в общем-то, не несём уголовной ответственности за несчастные случаи. Несут те, кто непосредственно - начальник цеха, мастер цеха - кто работает так, у кого произошёл случай. Мы несём косвенную ответственность: недосмотрели вовремя, не остановили, скажем, вальцы, где не работает аварийник - за это мы несём ответственность как контролирующий орган. Но нельзя же так к этому относиться! Я начал сравнивать ваши отчёты по травматизму с комплексным планом - в ваших годовых отчётах по травматизму ваших тоже фигурирует строчка о количестве трудящихся. Так и там не сходится... там, правда, нет сравнения январь - декабрь, там - на конец года или средняя... Но она настолько разнится с вашим отчётом по комплексному плану, что иногда просто... я не понимаю, что это такое, как это может быть. Вот давайте на первый случай, это первая наша встреча, я надеюсь, что мы будем встречаться с вами как минимум раз в год, все вместе, не здесь - на заводах каких-то, я сумею договориться с директорами заводов, чтобы проводить такие совещания каждый год. Я это буду включать в план нашего главка и министерства по таким вот совещаниям по подведению итогов за прошедший год, за прошедший период. Обязательно это будет. И вы там будете докладывать - ну, не все, а тот, кого я назначу - докладывать о состоянии этих вопросов на конкретном вашем заводе. Буду составлять график, этот график будет вам всем рассылаться, вы будете заранее знать, когда намечается совещание, кто намечается докладчиком там, кроме меня. Я буду делать общий сводный доклад по всему главку, по всем заводам, а вы, каждый по своему заводу... больше того - главными на таких совещаниях я буду выделять вопросы обмена опытом. Вот те заводы, которые работают лучше, будут рассказывать, как они добились вот таких вот, лучших показателей, чем у других, что они делают, и так далее, и так далее... Ну, в общем, короче говоря, у нас получился очень хороший разговор. Я, очевидно, удачно выбрал, что называется, тон, тональность нашего разговора, я не позволил себе ни одного резкого выпада, который мог бы оскорбить человека, но довольно жёстко вот на этих примерах показал, что так нельзя работать, и вы должны понять. И если вы будете свои службы вот так настраивать, так и службы заработают по-другому, это же понятно.

 В общем, они все со мной согласились. Никто по этому вопросу никаких замечаний не сделал. Все сказали, что мы справимся, больше такого не будет. Ну, а по другим вопросам, скажем, по... Ну, я там говорил... я выбрал к этому совещанию ряд наиболее таких показательных несчастных случаев, и показывал, что анализ сделан неверно, что причина травмы, вот данной, конкретной, вот на вашем заводе, вот была у вас такая вот в феврале или в октябре травма - вот вы пишете в акте расследования: причина вот какая. Но это же не просто неправда. Эта причина, которую вы написали, продиктована нежеланием или необходимостью найти истинную причину - а я не сомневаюсь, что вы знаете истинную причину, а продиктована была, так сказать, спрятаться от ответственности. И не столько вам, сколько... вплоть до директора. Не надо защищать своих директоров! Я категорически вот заявляю вам официально: я, несмотря ни на что, категорически не согласен с лозунгом, выдвинутым нашими властями, что "план - любой ценой". Вот имейте в виду, я с этим не согласен, и я об этом говорю вслух: план любой ценой не нужен! Ценой жертв, ценой травм план не нужен! Если аварийник не работает на вальцах - вальцы должны стоять, пока не будут налажен тормоз, проверен, оформлен актом и только тогда, может быть, пущены, как положено по инструкции. Анализ всего травматизма показывает, что 80 примерно процентов - это нарушения элементарных правил. Я сейчас не могу вам сказать, эти нарушения по незнанию или по халатности или просто потому что люди пренебрегают. Я знаю, я много лет проработал на заводах. Я знаю, что есть и то, и другое, и третье. Но в каждом случае нужно доискаться до истины. Вот передо мной, я говорю, брошюра, прошедшая сито института охраны труда ВЦСПС о том, как поставлено это дело в Японии. Можете себе представить, через какое сито это прошло, потому что если бы это ещё не прошло через сито, то по сравнению с Японией мы были бы знаете, извините за выражение, где-то... Бог знает где. Да мы и так Бог знает где. Вот смотрите, сколько средств они тратят на расследования несчастных случаев. И их главная задача - найти истинную причину, чтобы её устранить. Да, у нас большинство расследований кончается действительным установлением истинной причины. Но достаточно много, где истинная причина и не установлена. Там написано "нарушение инструкции". Точка. А просто не... совершенно не расследовано, в документе, по крайней мере, в акте расследования: а почему этот человек нарушил инструкцию? Никого это не интересует. А раз нарушена инструкция - вроде я и не виноват... Нет, нет, виноват! Виноват начальник цеха, виноват мастер. Конечно, в первую очередь виноват тот, кто нарушил инструкцию, конечно - но виноват и тот, кто командует этим человеком. Да, это косвенная, но тем не менее по уголовному кодексу в тюрьму может...

 Вот, вот с этого началось наше знакомство. Надо сказать, что после этого, во всяком случае, документация значительно улучшилась. Я получал удовольствие от своей работы. Вот в отличие от того, как я работал начальником проектного дела, здесь я получал удовольствие. Другое дело, что мне приходилось выезжать на все смертельные случаи и на тяжёлые случаи. Ну, так по закону было, что представитель вышестоящей организации должен участвовать в расследовании. И приходилось через себя пропускать вот это вот, особенно погибших. И нужно сказать: все сто процентов смертельных случаев, все сто процентов - по вине самих погибших, потому что нарушали элементарные правила. Я не помню ни одного случая - я расскажу несколько случаев интересных, с моей точки зрения... Я не помню ни одного смертельного случая, где несчастный случай... А, нет, вру. Вот вспомнил один случай на Свердловском заводе. Там были стены из профильного стекла. И вот в выходной день, когда цех не работал, там работала бригада уборщиц, которые наводили марафет в цехе. Недоглядели... ну, кто-то недоглядел, это, может, продолжалось очень давно, что один из профилей стекольных... то есть стекла, был с трещиной. И, в общем, вот она мыла пол под... около этой стенки, шваброй, согнувшись немного, и что произошло - не было ни землетрясения, ничего такого не было - кусок стекла, довольно увесистый, отколотый клином, остриём вниз, упал, ударил её в спину и проткнул эту женщину, она, конечно, умерла. Вот, кошмарный случай! Не могли её спасти, не могли... Её, ещё живую доставили в больницу, в лучшую больницу там... Кстати, я об этом... ещё не только участвовал в расследовании, но у меня там были друзья, в Свердловске, по Тобольску ещё, и женщина одна, жена майора Олега Белавина Ира Тутумина - она работала хирургом как раз в этой больнице, и как раз она оперировала эту женщину. Я был у них в гостях и разговорились - она рассказала, что привезли - не помнит, с какого завода - и рассказала про этот случай. Я рассказал, что да, как раз с нашего завода, я как раз нахожусь здесь по этому случаю. Она сказала, что её нельзя было спасти, потому что у неё были проткнуты лёгкие - лёгкое разорвано там, печень повреждена - в общем, несовместимые с жизнью травмы. Ну, был такой случай. А так - в основном нарушения.