Одна жизнь - 295

 А теперь я хочу вернуться назад в сорок седьмой год, когда я ещё был студентом в Ярославле. Я хочу рассказать о том мифе, который живёт до сих пор - якобы при Сталине снижали цены. Вот лежал я в прошлом году в госпитале с глазами, а со мной лежали такие же старперы, как я. Ну, и в разговоре один из них говорит: "При Сталине хоть цены снижали - а сейчас только растут!" Пришлось мне им... они обратились ко мне: "Так ведь?" Я говорю: "Нет, не так" - "Как это не так? Что, не снижали?" Я говорю: "Нет, снижали, но это только полуправда. Их снижали чуть-чуть, после того, как их довольно здорово повысили. Так что сталинской заслуги тут... с минусом. Как говорят в бухгалтерии, красным" - "Вы знаете, ничего подобного - цены не повышали" - "Не повышали? Ну, давайте я вам напомню. В сорок четвёртом году вышло постановление там или указ - сейчас точно не помню, как документ назывался - о том, что разрешить коммерческие магазины, коммерческие рестораны. Помните об этом?" - "Нет". Я говорю: "Ну, очень плохо, что не помните. А что значит - коммерческие? Коммерческие - это значит, что в этом ресторане, в этом магазине можно было купить всё, что угодно - там было полное изобилие без всяких карточек, но по ценам во много... в несколько раз выше государственных. И с этого момента в стране появилось две цены на одно и то же - государственная цена... Ну, например, я тогда курил "Беломор". Значит, государственная цена на пачку Беломора была 2 рубля 20 копеек. А в коммерческом магазине вот, и Елисеевском магазине, если знаете, в Москве был коммерческий - ну, вы-то все знаете, что Елисеевский магазин... вот он был одним из первых коммерческих магазинов. Там пачка Беломорканала стоила 30 рублей, я просто это помню. И другие вещи: там масло, колбаса там... когда туда люди заходили, у них глаза разбегались. И есть даже такой анекдот: как только открылся этот магазин, в один прекрасный день возле магазина собралась огромная толпа... она стояла вокруг человека, который лежал на земле и был весь мокрый. Народ спрашивает: "В чём дело, в чём дело?", "скорая помощь" подъехала - "в чём дело?" Оказывается, человек зашёл в магазин - и изошёл слюной от того изобилия вкусных деликатесных и всяких прочих продуктов, которых он не видел уже много-много лет, получая по карточкам свой паёк голодный. Так вот: через... Это был сорок четвёртый год. Как известно, в сорок шестом году был голод в стране, умерло несколько миллионов человек по стране - был неурожай. Кроме того, некому было обрабатывать поля - воевала-то в основном крестьянская армия. И сколько не вернулось с войны, вы знаете? Миллионы, десятки миллионов. На женщинах, вы знаете, читали, наверное, видели кино- это правда: на женщинах пахали, женщины, оставшиеся в некоторых деревнях оставались только женщины, дети и немощные старики - все ушли на фронт. Были деревни, в которые не вернулся с фронта ни один у женщин мужчина. Ни один! Это - правда! Вот... Поэтому вот всё вместе, плюс засуха в сорок шестом году была - начался голод в стране. И в сорок шестом году... по-моему, в сорок шестом, точно - повысили государственные цены, и снизили немножко коммерческие цены. Но они оставались далеко выше, чем государственные. Я не помню точно расценок, но повысили цены настолько, что была введена хлебная надбавка к зарплате, которая составляла от 70 до 90 рублей. Вот рабочим на заводах увеличили зарплату на 90 рублей, это я знаю. Вот студентам, нам, увеличили стипендию на 70 рублей. Это, конечно, ни в коей мере не компенсировало того удорожания продуктов, которые мы могли покупать только по карточкам и только в магазине. Ну, сами понимаете, что у студента возможности в коммерческих магазинах что-то покупать было невозможно. А если ты шёл в ресторан, где были государственные цены, то ты должен был иметь при себе карточку. Ты заказывал там то-сё, пятое-десятое, по государственным ценам, сравнительно невысоким, но ты предъявлял карточку, которую у тебя урезали - крупу, мясо - талончики. Там карточка представляла из себя большой лист, и была, значит, крупа, там сахар, мясо - мясные изделия - ну, и так далее. У тебя вырезали, соответственно, талон там: если ты заказывал сто грамм водки - у тебя вырезали... Там талончик был, на котором написано было "100 грамм водки". Если ты хотел двести - у тебя два талончика вырезали. Крупу у тебя вырезали столько грамм, сколько входило в порцию. Ну, ты заказывал на второе, скажем, кусок мяса - у тебя вырезали, соответственно, мясо, 100 грамм или 200 грамм - сколько можно... нужно было... А в коммерческих ресторанах ничего у тебя не спрашивали, там был полный разгул, там ты мог заказывать и осетрину, и всё, что угодно - только плати огромные тысячи

 Итак, первое: в сорок четвёртом году ввели коммерческие цены. В сорок шестом году повысили государственные цены. В сорок седьмом году, 15 декабря, произошла вот эта грабительская реформа знаменитая, когда деньги меняли один к десяти, то есть в десять раз деньги... вот если у меня было сто рублей 15 декабря, то 16-го они представляли из себя уже десять рублей. И если я мог... одновременно отменили карточки. И одновременно упразднили коммерческие магазины, рестораны, вот эту торговлю коммерческую, понизив цены коммерческие и ещё раз повысив цены государственные. И опять вернулись к единым ценам. Я не могу дать оценку, на сколько или во сколько даже повысились цены после этой реформы с 16 декабря сорок седьмого года по сравнению с сорок четвёртым годом. Но думаю, что не меньше, чем раза в два... ну, может, на восемьдесят процентов. Но не помню этого, к сожалению, не помню. Но в статистике, наверное, можно где-нибудь в Интернете это найти, какие были цены. Наверное, можно где-то это найти. Так вот: после этого каждый год действительно с 1 марта снижались цены. В основном - на неходовой товар. Ну, скажем вот, я помню, на что снизились: первое снижение там было на десять процентов, что ли, или на восемь процентов - я не помню... Вот на женские чулки, по-моему, фильдеперсовые, которые в то время уже были абсолютно не модными и спроса на них особого не было. Да, действительно, каждый год снижали цены - на три процента, на пять процентов - и это с большой помпой публиковали все газеты, передавали на радио - ну, телевидения тогда не было - что с 1 марта снижаются цены, что принесёт гражданам тыр-пыр, то-сё, пятое-десятое. Одновременно тогда же... Нет, вру - позже, наверное, в сорок девятом году или в пятидесятом - не могу сказать сейчас точно, не помню - отменили, скажем, "по просьбе трудящихся" все выплаты за ордена и медали. Ведь до этого каждый орден, кроме того, что он давал целый ряд льгот - скажем, бесплатный проезд по железной дороге в оба конца, куда угодно, по Советскому Союзу туда и обратно в жёстком вагоне, один раз в год, он снижал подоходный налог или даже упразднял и не брали с орденоносцев... нет, по-моему, брали только двадцать пять процентов или пятьдесят - не помню, но это была льгота. Ещё какие-то были льготы там квартирные орденоносцам. Даже моя медаль "За отвагу" давала в месяц десять рублей: поскольку я её получил в сорок восьмом году, а награждён был раньше, в сорок третьем, то там накопилось, как сейчас помню, 520 рублей - по десять рублей. Я с радостью пошёл в сберкассу получить 520 рублей - а мне дали 52 рубля, поскольку... А, нет. Значит, ещё платили - в сорок восьмом году ещё платили, но 1 к 10 дали уже после реформы. Конечно, меня обманули, я, дурачок, тогда не соображал: они же хранились в банке, в Сбербанке, там я получал деньги - а в законе было написано, что три тысячи рублей, хранящиеся в сберкассах, один к одному меняются, а всё, что свыше - один к десяти. Вот... Поэтому все эти снижения, которые люди, мои ровесники помнят - при Сталине снижали цены - а ни хрена подобного не было! Они даже далеко не дошли до военных, но факт остаётся фактом: снижали. Вот это и называется полуправда, которая хуже лжи. Никто, конечно, не помнит, кроме вот таких сумасшедших, как я, которые помнят даже, почём было масло в тридцатые годы там, или что, или почём были цены в Тобольске на базаре. Вот я помню до сих пор - но многие ли это помнят? Когда я рассказываю, мне говорят: "Да нет, не может быть, не было такого!" Нет, вот было! Это был чистый обман. И всё это - с помпой: проводились митинги в поддержку и с благодарностью товарищу Сталину, отцу всех народов, тыр-пыр, туда-сюда, великой коммунистической партии - вот что было. Я только вспомнил про это, потому что вот в октябре, в госпитале вот был у нас разговор, когда я вот так вот им всё это рассказал... Сперва они начали со мной спорить, что этого не было - я говорю: "Ребята, а чего вы со мной спорите? Ну, не было для вас - ну, не было, считайте, что не было. Я же не навязываю это. А я помню, как это было, и очень подробно. Не хотите...". А потом один из них говорит: "Да, действительно, вообще что-то такое было, но - не помню". Ну, не помните - и не надо, ваше дело. Вот как обстояли по существу дела...