Одна жизнь - 274

 Вот такой вот человек был Иван Флегонтович Синицын. Только добрые воспоминания он во мне оставил - председатель совнархоза, депутат Верховного Совета, Герой Социалистического труда, член бюро обкома. Его не было на бюро обкома, вот когда меня... Я ведь подал кассацию, жалобу на выговор, не на снятие с работы, а на выговор подал жалобу в обком. Вызвали меня в обком. Было там нас человек пять-шесть людей, пришедших... там большинство - исключённых из партии. А у меня - строгий выговор. Которые не согласны были - вот, на бюро обкома. На бюро обкома - и сперва проходили такое чистилище. Так вот, из всех там, пяти или шести человек до бюро обкома допустили только меня одного. Остальных просто не допустили, сказали... на предварительном этом самом рассмотрении без первого секретаря Калиниченко им просто отказали... А к тому времени уже членом бюро обкома был наш парторг комбината, Крюков Вовка, Володя Крюков, с которым мы вместе учились когда-то в институте, потом он был главным инженером завода АТИ, потом его выбрали секретарём парткома, а партком был на правах райкома. И когда мне вот объявили выговор и сняли, он мне говорит: "Ой, как жалко, меня не было на бюро обкома, я бы тебя в обиду не дал...", - на бюро горкома, о котором я рассказывал - "я бы тебя в обиду не дал".

 Ну, тут мне предоставляют слово. Я вот рассказываю всю эту историю насчёт этой забастовки, насчёт всего вот этого и говорю, что я не понимаю, за что мне выговор по партийной линии, я категорически против этого выговора. Ну, Калиниченко или Кали... как его? Калиниченко, по-моему, первый секретарь обкома был... такое говно собачье! Это не только потому, что оставили в силе, а действительно он такой был. Его потом с треском сняли, но не из-за меня, конечно, а там за очковтирательство, ещё за что-то - за коррупцию, там тогда только по другому это называлось. И он обращается к Крюкову... Не Крюков, Господи!.. Ой, как же его фамилия?.. Ну да чёрт с ним. К нему - и он говорит: "Я с решением горкома согласен". Мне он говорил, что если бы он был, он бы меня не дал в обиду, а тут он сказал, что с решением горкома согласен. Ну, вот такие нравы. Ну, и мне отказали в пересмотре дела. Ну, отказали - и отказали, а я уже работал в филиале НИИРПа. Вот на этом эта история закончилась.

 Вот, и теперь я хочу рассказать ещё историю с этим экспериментальным цехом. Итак, между... Значит, было построено многоэтажное, четырёх-, или пятиэтажное здание центральной заводской лаборатории. Она по вертикали делилась пополам, одна половина наша была, другая половина была шинного завода. Главный корпус шинного завода шёл параллельно нашему, то есть когда входили на территорию комбината, справа шёл главный корпус завода РТИ, слева - главный корпус шинного завода. А между ними вот стоял корпус центральных заводских лабораторий под одной крышей, а за ним - одноэтажный корпус, такой же длинный и большой корпус экспериментального цеха, половина - шинного, половина - наша. Но шинники, которые пускались значительно раньше нас, нашу часть захватили и там гараж устроили. Сколько я с Поливановым ни разговаривал, с директором... наш директор вообще не понимал, зачем экспериментальный цех. Но без экспериментального цеха пустить формовую особенно технику и потом осваивать новые всякие изделия, которые придумал заказчик, без экспериментального цеха было невозможно, и мы это поняли - я, в частности, это понял ещё в Оренбурге, и мы в Оренбурге создали экспериментальный цех, бабуля была начальником этого экспериментального цеха, у нас там было помещение. У нас, когда построили Оренбургский завод - я возвращаюсь немножко назад - то тепло, пар и сжатый воздух получали с ТЭЦ, которая была недалеко, а тут... Но... То есть ниоткуда не получали, проектировалось получать с ТЭЦ. Правда, у нас своя компрессорная потом построена была... И был построен цех, в котором стоял паровозный котёл - паровозный, от паровоза котёл - который давал тепло и пар нашему заводу. Наконец, подключили от ТЭЦ всё это, и этот корпус оказался свободным. Выбросили оттуда этот котёл, выбросили всё сопровождающее этот котёл, а я как раз работал, я рассказывал, что первоначально я... второй моей работой была... я был начальником... механиком, по-моему, цеха паро-водоснабжения, вот когда этот паровозный котёл работал. Так вот: мы в этой коробке сделали экспериментальный цех. Это очень здорово помогало пускать серии, новые изделия, они уже были в экспериментальном цехе проработаны и подготовлены - режимы, и всё отработано было. Так здесь, тут, в проекте был экспериментальный цех - настоящий, с полным набором оборудования. Другое дело, что этого оборудования были единицы, а не сотни - но достаточно для этого. И никак я оттуда выжить Поливанова не мог. И в совнархоз я ходил, и к Сетанову - не мог...

 И тогда я сделал ход конём. Я был в Москве в командировке. Приехал... пришёл к Агатову вот этому, о котором я рассказывал - совнархоз СССР... А он очень хорошо, поскольку работал на "Каучуке" директором, он отлично знал, что такое формовая техника. И я ему говорю: вот такая история... А мы с ним настолько сблизились, что на "ты" говорили, хотя он старше меня. Ну, как-то так получилось... Я ему говорю: "Костик..." Константин Константинович его звали. "Константин Константинович, нужна твоя помощь", - "Какая?" - "Знаешь, что, давай мы сделаем так: я напишу письмо в наш совнархоз Синицыну. А ты его подпишешь у начальника управления, или сам подпишешь" - "А какое письмо?" - "А письмо вот такое: вот ты, когда у нас был, я тебе показывал экспериментальный цех, ты говорил - "о, это очень хорошо, это вам поможет осваивать" - и так далее. Так вот: шинники там устроили гараж, ну, захватили, и не могу их оттуда выселить никак. Пожалуйста, я напишу текст сам - да я его уже написал сам, вот, на, почитай, а я там написал, что в связи... значит, совнархоз, в связи с приближа..." - а это совнархоз СССР, он напрямую с заводами не очень-то общается, он с совнархозами общается - "...что приближается срок пуска цеха формовой и неформовой техники Волжского завода РТИ. Для этого необходимо начать отрабатывать изделия, в частности для Волгоградского тракторного завода в экспериментальном цехе. Прошу сообщить, в каком состоянии находится строительство экспериментального цеха, всё ли оборудование есть, и когда этот цех будет пущен?"

 Хы... дальше произошла очень смешная история. Значит, он подписал это письмо... я не помню, сам ли он подписал, но на их бланке, естественно, совнархоза СССР, и. о. начальника управления Иванова... не помню. Это письмо пришло, из совнархоза оно было спущено в управление химии совнархоза из управления химии совнархоза оно было спущено Сетанову, директору комбината, и от Сетанова было спущено директору РТИ Венедиктову, а от Венедиктова было спущено главному инженеру Шварцу. То есть мне, готовить ответ.

 Я подготовил ответ довольно злой, что цех занят шинным заводом под гараж, что мы не можем его освободить, что монтаж оборудования ещё не начат даже, что пуск формовой техники из-за этого может быть сорван - и вот в таком духе. И эта бумага пошла обратно вверх для подписания. А ответить-то должен совнархоз! Эту штуку, конечно, зарубили на уровне комбината у Сетанова, дальше она не пошла. Тот, значит, вызвал Поливанова, вызвал меня и приказал Поливанову освободить там в такой-то срок... месячный срок освободить, и взял это дело под контроль. Ну, что оставалось Поливанову делать? Он на меня пошипел-пошипел, но так, по-дружески. Но говорит: "Ну, и хитёр же ты, Вовка! Это твоя ведь работа?" Я говорю: "Да нет, что ты, я был у Агатова, он спросил - а я рассказал, ну, что ты..." - "Да ладно рассказки рассказывать, очень они ему интересны - это твоя работа!" - "Да моя, не моя - но ты-то должен понимать..." - "Да я всё понимаю... Ладно, освобожу".

 Таким образом, этот цех был освобождён, мы быстренько там всё смонтировали, ввели, и начали там осваивать формовую технику. То есть, в общем, вот благодаря такой штуке вот это вот дело было сделано.