Одна жизнь - 200

 А вот последнюю историю расскажу. Последнее наше хождение в пивную вот, с Олегом Весневским и Володей Красавцевым - мы там хорошо подвыпили, а я должен был к восьми часам вечера идти на дежурство. Это был какой-то праздник или выходной - в общем, я должен был быть ночным директором - это называлось. Я должен был ночью дежурить, и сменял я Варлена. Варлен дежурил днём, до восьми часов, а я с восьми вечера до восьми утра должен был дежурить. Я был под хорошей мухой и, вот, я пришёл в этот кабинет директора, а у него, над ним висел портрет Сталина, естественно - это был, наверное, пятьдесят второй год - портрет Сталина. Чего на меня нашло? Я не знаю, чего на меня нашло: я при Варлене... ну, по пьянке - вот что значит пьяный! Ну, меня вот так вот, никто - ни в проходной, нигде меня... я же встречал людей - никто даже намёка не заметил, что я хорошо выпивший - никто! Варлен тоже сразу не заметил. И вдруг на меня нашло, я произнёс речь: что же это за сволочь, убийца, бандит и так далее - в адрес Сталина, показывая на него пальцем - людоед, там, палач - и так далее...

 Много-много лет спустя, когда я уже работал в Москве здесь, в главке, Варлен, когда приезжал в командировку, останавливался, конечно, у нас дома, и мы с ним дружили ещё, вот с начала, как только он на заводе появился в роли инженера по технике безопасности. И мы с ним как-то подружились, и вот эта дружба была до его смерти - умер он в прошлом году или в позапрошлом, по-моему, в позапрошлом в декабре или в прошлом в январе - не помню точно, умер - почки отказали...

 И вот однажды он приехал... и он, когда приезжал в командировку, конечно, останавливался у нас, потому что мы дружили семьями. Нина, его жена, когда приезжала в Москву в командировку - тоже останавливалась у нас, они с Ритой, с бабулей, дружили. И вот он рассказал, Варлен: "А ты помнишь, ты пришёл меня менять на дежурство и вот, разразился речью?" Я говорю: "Да, нет, чего-то не помню" - "Ну, я", - говорит он, - "тебе напомню".

 Он мне напомнил - я вспомнил. И он говорит: "Ты знаешь - я ночи не спал!". Я говорю: "Почему?" - "А что я должен был делать? Или это - провокация, и тогда ты на меня донесёшь, если ты провокатор, что вот, за такие речи я не донёс на тебя - или ты не провокатор?" - А тогда сплошь и рядом подобное могло быть, и никто не знал, кто там стукач, кто - что... - "Ну, вот, во мне два боролось: мне нужно идти заявлять, что, вот, Шварц вот то-то и то-то, или не нужно? Нужно или не нужно? Поверить тебе или не поверить? И всё-таки во мне перебороло чувство - поверить, я никуда не пошёл, никуда не донёс". Я говорю: "Ну, молодец, правильно сделал - потому что посадили бы меня сразу".

 Вот такая вот история была, и он это вспомнил спустя столько лет - пятьдесят второй год, а это был, наверное, конец семидесятых - начало восьмидесятых - ну, то есть тридцать с гаком лет прошло, а он всё время это помнил, вот... Ну вот, были какие-то ещё там события. Были какие-то конфликты с начальниками других цехов, которые чего-то требовали от ремонтно-механического - я отбрыкивался там... Ну, это уже малоинтересно, это, в общем, повседневные такие. Вот такие, которые мне кажутся характерные - вот, я рассказал.