Одна жизнь - 191

А я вскоре после её отъезда поехал в командировку в Москву, ну, и в Ярославль - тоже в командировку. В Москву и в Ярославль - в командировку. В Ярославле мне нужно было получить две шестерни, причём одна - огромная, реально весившая там чуть ли ли не сто килограммов, другая - маленькая... ну, в общем, обе они весили где-то больше ста килограммов. И главное, не только получить - это у нас вышел из строя редуктор там, на спаренных вальцах, и мы ждали этих шестерён с 1-го механического завода из Ярославля - и вот всё не шли, их не слали, не слали, простой был, с планом было из-за этого плохо... Ну, директор меня и отрядил туда, говорит: "Ты в Ярославле институт кончал, там у тебя, небось, есть друзья-знакомые - давай, поезжай". И чтобы я эти шестерни багажом привёз - не малой скоростью чтобы отправили, а чтобы получить их на заводе... Ну, доверенность у меня была, конечно. Получить их на заводе - и в багаж!

 Значит, приехал я в Ярославль, пошёл на завод - а там действительно работали ребята, несколько человек, которые окончили наш институт и там работали. Ну, я к ним пришёл, говорю: "Вот так и так, ребята, давайте, чтобы шестерни были". Ну, они там выяснили тут же, в каком состоянии эти шестерни - оказалось, что они уже то ли почти готовы, то ли уже готовы - ну, пошло распоряжение, чтобы эти шестерни через день или через два были готовы. Мне их запаковали, забили в ящик, дали машину, и я на машине отвёз их на вокзал - у меня уже был билет на поезд - и сдал в багаж до Оренбурга. То есть эти шестерни должны были прийти практически вместе со мной. В общем-то, они пришли не вместе со мной, а на другой день, но пришли действительно.

 И вот я вернулся в Москву, доделал там в главке дела, какие нужно было - а уже начались каникулы. А Толик Касперович, вот Анечкин муж - они уже поженились, и у них уже родилась Леночка, 9 января, наверное, пятьдесят первого года. Наверное... Уже и годик ей, наверное, был... А, нет, ещё у них не было... Нет, нет, нет, не было Леночки! Ещё не было, не было... Вот...

 И я говорю: "А что ты собираешься делать?" А он говорит: "Да не знаю - тут прокантуюсь, потом к отцу съезжу". А отец у него - я, по-моему, рассказывал - в Печоре был, он был полковник КГБ, но не оперативный там и прочее, а инженер и занимался строительством железной дороги, то есть он не относился к тем службам, которые там имели отношение к зекам. Он был инженер и работал, но в этой системе, в ГУЛАГовской системе, Иван Иванович... Он даже моему отцу передачи от Настеньки из Москвы потом возил, передачи, которые, когда поезд шёл через Княж-Погост, он должен был вынести тому, кто там встречал - отцу, значит... Вот, или отец сам передачу получал... вот такая вот была история.

 А я Толику говорю: "Слушай, поедем ко мне в Оренбург: я один сейчас, Рита в Ярославле - поехала рожать, Ирочку с собой взяла, естественно. Что я там один - поедем да отдохнём. Сейчас там", - говорю, - "самое... А это был, наверное, август - или конец июля, или начало августа - потому что когда Толик был у меня, пришла телеграмма: "Поздравляем с чином". Вместо "с сыном" - "с чином". Но мы поняли, что сын родился.

 И вот, всё, Настенька говорит, и Аня говорит: "Давай, поезжай, а потом уже к своим съездишь". У Анюты были натянутые отношения со свекровью, поэтому она не хотела туда ехать, в Печору, да и не очень хотела, чтобы Толик туда ехал.

 Ну, вот, и мы с Толиком приехали в Оренбург и пришли ко мне в квартиру - всё нормально, легли спать, я - в одной комнате, он - в другой. Ночью... ну, только легли - примерно через полчаса он меня будит. Я говорю: "Что такое?" - "Слушай! Невозможно спать - там клопы!"

 Пошли мы в ту комнату, где он спал - зажгли свет... ба! Мама милая! Там клопов - тьма! И вот, мы с ним ночью начали кипятить чайники и шпарить кровать, матрас, вот это там всё - клопов... Только после этого мы избавились от клопов. А в той, в другой комнате клопов не было. Ну, в общем, мы там всю ночь возились с этими клопами, а потом я утром пошёл на работу, а он завалился спать, потому что мы всю ночь не спали...

 Ну, и потом, поскольку мы с ним были вдвоём, оба любили выпить, значит, а тут помидоры десять копеек за килограмм... Помидоры... Огурцы - десять копеек, тогда было это всё очень дёшево... Ну, вот, покупали помидоры, покупали водку, приходили ребята ко мне, в том числе вот человек, с которым я вот там дружил - Красавцев, Владимир Дмитриевич Красавцев, не могу не остановиться - он был начальник гаража, начальник... Значит, там был транспортный цех, был начальником транспортного цеха Дарянов такой, а Вовка был начальником гаража. В транспортный цех входили гараж и железная дорога, железнодорожный узел - к нам ветка шла, поэтому там были транспортники, паровозик какой-то там был - а он был начальник гаража. Он тоже мой ровесник, двадцать четвёртого года, прошёл всю войну, на войне он был командиром, по-моему, роты или батальона автомобильного. Вот, и мы с ним дружили. И вот потом Анпилогов Володя, который тоже всю войну прошёл, был танкистом, у него было тяжёлое ранение в голову, у него прямо дырка в голове была, только кожей затянута. Он работал в конструкторском бюро, но он - практик, не кончал никакого института, ничего. Он был инвалид войны... Потом у меня там был - вот я рассказывал, по-моему - Клебанов Вовка - это сын... он учился в *...нем медицинском институте, а у нас он познакомился с Сашкой Розовским, с Александром Яковлевичем Розовским, который окончил Московский университет... и в пятьдесят первом году был направлен в Оренбург на наш завод. У него отец был расстрелян в тридцатые годы, а мама в лагере сидела, вот поэтому его тоже направили в Оренбург, как лишенца, так же, как и меня. Он работал в ЦЗЛ, в центральной заводской лаборатории. Мы с ним, когда... Да, это было, когда я с Ирочкой ездил к маме. Или когда я один ездил к маме, потому что я вернулся, и вот он оказался новым человеком на заводе, мы с ним познакомились - мы жили в одном подъезде, на первом этаже там было общежитие, он там, значит, жил в этом общежитии *. Ну, мы с ним подружились...

 Вот, эта компания - мы собирались у нас, бутылочку распивали, помидорами там закусывали... В ресторан пару раз сходили. Вот Вовка Клебанов приезжал к нам... Вовка Красавцев...

 Ну, наконец, пришло время Толику уезжать. Купили ему билет, и мы с Вовкой Красавцевым поехали его провожать. Машины не было, хотя он и был начальником гаража, но машины не было, поэтому - а это, наверное, был выходной день - поехали провожать его на автобусе. Мы доехали до города, а там нужно было пересесть на автобус - а автобуса нет и нет, а уже время поезда подходит. Наконец, подходит автобус - переполненный, невозможно в него сесть. Значит, мы Толика туда запихали кое-как, кого-то выдернули оттуда... ну, в общем, нагло совершенно мы себя вели - и, значит, автобус остановился около милиции и водитель говорит: "Выходите!" Мы переглянулись и Вовка Красавцев говорит: "Всё!" А там уже ждал милиционер... Вовка говорит: "Всё - я пойду в милицию, а ты давай провожай Толика". И он пошёл в милицию. Я говорю: "Ну, я тебя буду ждать на вокзале".

 Мы вышли с автобуса на вокзале - и видим, как поезд начал трогаться. Я Толику говорю: "Беги!" Я-то бежать не могу - ну, шкандыбаю как-то. Потом поезд почему-то остановился на минуту, Толик успел добежать - он опять поехал... Толик вскочил в первый попавшийся вагон, я его всё-таки успел догнать, потому что вот поезд остановился. Мы с ним распрощались, он прыгнул в вагон и уехал. Я говорю: "Напиши, как доехал!"

 А я, значит, там жду Красавцева... Наконец, Красавцев является. Я ему: "Ну, что там, в милиции - оштрафовали или что?" - "Да ничего! Я", - говорит, - "им просто рассказал, в чём дело, да и всё, на этом всё кончилось. Я им рассказал, что провожали товарища...". Ну, мы там маленько под мухой ещё были - провожали же - а главное: пили водку, а закусывали арбузами!

 Да, когда Толик был у меня, пришла вот эта телеграмма в жопу - "Поздравляем с чином-с сыном" - мы ещё Вовку обмывали дня три подряд...

 Ну, вот, Толик уехал, всё благополучно, потом прислал письмо, что всё нормально... Вот, это был, значит, пятьдесят второй год... Ну, вот я уже с мая работал в ремонтно-механическом цехе.