Одна жизнь - 182

 001_A_001_Deda Vova.mp3 (10-22)

 <Диалог с неизвестной бабулей. Владимир Шварц - нежирный шрифт>

 *****...лению, но зато там есть законодательная база тридцатых годов... Это Вы диктофон включили, как я понимаю?

 Да.

 А вся законодательная база, всё собрание сочинений Сталина, Троцкого, Бухарина, там тех годов издания, всевозможная литература двадцатых-тридцатых-сороковых годов, сегодняшнее то, что сейчас много выходит, и очень большой мемуарный фонд вот того, что люди в последние двадцать лет издают, что называется, за свой счёт - знаете, такие малотиражные издания; они, может быть, не так хороши с типографской точки зрения, но это неважно, главное же - внутри, содержание. Это библиотека наша. У нас что-то около тридцати тысяч томов, не очень много для большой библиотеки, но для тематической - очень даже ничего. А есть музейное собрание... вот мы сейчас купили новое здание, купили... я обращаю Ваше внимание: мы не подчиняемся никаким министерствам культуры, нас нельзя перепрофилировать, что хватит заниматься этой ерундой, давайте теперь вышивать или пилить лобзиком - нет, извините, мы занимаемся своей темой и не зависимы ни от чего. И у нас ведь наше маленькое зданьице... вы были у нас вот в Каретном ряду? Или вы ещё...

 ***...

 Вы были у нас ещё в Каретном ряду?

 Конечно...

 Мы были счастливы, когда у нас появился этот домик, но сейчас он нам абсолютно мал, потому что ничего не помещается: у нас довольно большое собрание предметов... Сначала было так, что предметы, только прошедшие через тюрьму или лагерь - это могут быть самые разнообразные вещи: и одежда, и предметы быта, и орудия, и у нас есть эти деревянные башмаки, и кирки, и кайло, и лагерные номера - ведь после войны, как и у Гитлера, были же номера введены в лагерях...

 Да, да, да. На коленях, на спине - везде, и на шапке...

 На шапке, да. А... И всевозможное рукоделие, вот потому что там же очень много было западанских женщин и прибалтийских женщин, и вообще же была такая... товарищ Гитлер не додумался до того, до чего додумался товарищ Сталин, было понятие "членов семьи изменников родины", и эти три вот знаменитых женских лагеря...

 АЛЖИР...

 Томский, АЛЖИР и мордовские лагеря - вот Потьма, вот этот вот... Вот... и женщины же очень пытались поддерживать контакты со своими детдомовскими детьми...

 Да, да, да...

 И слали им там кто платочек, кто закладку, кто рукописную книжечку. Они очень простенькие, эти предметы, но за каждым из них у нас судьба человеческая, поэтому это вот такое вот музейное собрание. И наш архив, который мы собираем по самым разнообразным направлениям. Сначала архив как архив был - собирали бумажки, всевозможные справочки - а теперь... Сначала думали, что будем собирать период репрессий, а потом: как его вырвать из жизни человека, этот период репрессий, если ему суждено было остаться в живых? Поэтому у нас получилось: документы двадцатого века до того, период и после того. Помимо этого, у нас большое собрание мемуаров, которые рукописные и неопубликованные, просто вот то, что люди писали, что называется, "в стол" - ну, для внуков, для детей, и это удивительное собрание, потому что они непрофессиональными авторами написаны, там нет никаких красот стиля, слава тебе Господи... Иногда их там заносит в какие-то там длинные деепричастные, но потом они забывают, авторы, об этом, и пишут вот так, безыскусно, как есть. И за последние несколько лет... ну, на самом деле за последние несколько лет пятнадцать образовался такой фонд устных рассказов, потому что не все умеют написать, не все хотят написать, а если вот я прихожу к кому-то, то я, конечно, спрашиваю. И вот у меня всегда диктофон с собой...

 Угу...

 Вот как ночью меня разбудил - у меня в сумке диктофон, и мы записываем вот такие вот устные рассказы. Понимаете? И вот сейчас, как раз в данный момент у нас в процессе подготовки книга о судьбе детей... вот этих ЧСИРных детей. Они ведь тоже маленькие ЧСИРчики...

 Да...

 Потому что если вот ещё что-то известно про судьбу мужчин, в последнее время стали говорить о судьбе женщин вот с этими тремя лагерями, то о судьбе детей неизвестно ничего. О них просто никто ничего не говорил, и о них никто ничего не помнил. И вот мы собрали... ну, не очень много, но, наверное, двести пятьдесят - триста таких вот устных рассказов. Куда едем, в какую командировку - везде ищут ЧСИРчиков, абсолютно везде, и были смешные случаи, когда находила в троллейбусе. Вот просто так сидишь, седая голова рядом, серебряная голова, спросишь дорогу, потом ещё что-то спросишь - и начинается: мы нашли друг друга, столько лет искали... И один раз смешно было: в Тбилиси были в командировке, и заблудилась, нашла там одну даму, у которой мама АЛЖИРская... ну, папа - понятно: если мама АЛЖИРская, то папина судьба - вариантов нет: только анти... только один случай. Вот, и ищу я эту даму, хожу по каким-то тёмным переулкам - Тбилиси не освещается, в Тбилиси горит только главный проспект, там везде, направо и налево - темнота дикая. Это было года три назад, у нас ещё не было таких войн, ещё можно было долететь на самолёте... Вот, и спросила у какого-то человека: "А вы не знаете, где улица такая-то?" Он говорит: "Знаю, а кого вы ищете? Я знаю грузинские контакты". Я говорю: "Я ищу там такую-то Манану". Она говорит: "Я её знаю хорошо" - "А откуда вы её знаете?" - "У нас мамы в одном лагере сидели". Так что вот, понимаете - когда в одной теме, то какое-то притяжение уже возникает...

 Конечно, конечно.

 Вот, и мы вот сейчас по документам, по фотографиям, по устным рассказам и по мемуарам мам, вот которые не опубликованы и которые есть... иногда это маленькая тетрадочка... нет, это - толстые воспоминания, иногда это - буквально несколько листочков. Но тем не менее это тоже очень важно. И вот мы сейчас готовим такую... книгу - не книгу, а скорее, я бы сказала, фотоальбом с расширенными текстами, потому что у нас такие документы, такие фотографии, что невозможно это не показать. Это нужно... хочется этим поделиться. Думали, что в этом году закончим, но в этом году не получится, но надеюсь, что в следующем году это такое... вот это должен быть вот такого формата том толстенький, хорошо изданный, дорогой, с хорошей полиграфией, с хорошими цветами, потому что уж больно хороши документы, их надо показать, чтобы они не в проигрышном... Вот, готовим вот это вот, параллельно встречаемся вот со всеми людьми, которые всё равно есть, и они нам продолжают, продолжают и продолжают рассказывать... Поэтому, Владимир Давыдович, я не знаю, как нам лучше поступить. Мне сначала, может быть, имеет смысл почитать, что Вы уже наговорили?

 Ой... а этого нет у меня.

 Ну, а как быть?

 Это всё у Андрея, потому что он мне освобождает...

 А Вы много уже наговорили-то?

 Ну, наверное, часов двадцать.

 Вы по хронологии идёте?

 Нет, нет. Как вспомню. Хотел по хронологии - ничего не получается. Вдруг всплывает какой-то эпизод - и я считаю... Я с Андреем говорил - он говорит: "Слушай, ты наговаривай, как хочешь"...

 Да...

 Вот буквально на прошлой неделе у меня всплыл эпизод из студенческой жизни, не связанный с репрессиями, который мне очень хотелось рассказать, о дружбе вот в нашей группе, где я учился... а я не помню: я о нём рассказал или не рассказал?

 Но Вы ему позвонили?

 Я ему позвонил и говорю: слушай, я вот ** эпизод рассказывал? Он говорит: "Ой, дед, я и не помню...".

 Ну, расскажи ещё раз...

 Ну, расскажи ещё раз, а потом это... ты не волнуйся, рассказывай, ничего, что два раза - всё я рассказал. А когда у меня здесь накапливается, и я вижу - он мне показал, как тут смотреть...

 Всё правильно сказал...

 Я сегодня его принёс, очищенный. Когда Вы позвонили, я ему позвонил и говорю: "Андрей, ты мне должен за два дня освободить его полностью, потому что вот ко мне придут из "Мемориала", и я хочу... совершенно говорю там...

 Так я... у меня есть своё, я вам потом принесу, потом, если надо, обращайтесь...

 Ну, вот...

 Знаете, Владимир Давыдович, давайте всё-таки тогда мы поступим так. Я думаю, что если Вы в своих тех мемуарах не придерживаетесь никакой схемы, у вас вот свободный такой полёт, то давайте всё-таки я Вас попрошу сегодня рассказать некую канву, скелет...

 Хорошо...

 ...потом на этот скелет... И Вашему Андрею, и Вам - объединим эти две штуки, я Вам принесу весь этот текст, мало того - через некоторое время его наши девочки расшифруют и наберут...

 Ну, тогда я не буду здесь **?

 Нет, конечно, нет. Потому что у нас обработка этого текста всегда идёт...

 Хорошо...