Одна жизнь - 178

 Итак, вот продолжал я работать вот в этом цехе. Значит, у меня был утверждённый директором, подписанный начальником цеха, подписанный главным механиком и мной, инженером ППР Ниной Ивановной этой, график ППР - планово предупредительного ремонта. Производство было непрерывное. Люди имели выходные дни, там скользящий график был - а производство было без выходных дней. И вот в графике записано: "вот в такой-то понедельник останавливается первая очередь на ППР, на техосмотр. Срок остановки - двенадцать часов по нормам". Всё. Ну, я в субботу, за день до этого, потому что у меня у слесарей в воскресенье выходной, ну если ничего не случится, то вызовут, **, я начальнику цеха говорю: "Александр Сергеевич, в понедельник останавливаем первую очередь" - "Нет" - "Почему "нет"?" - "Плохо с планом, нельзя останавливать". Первый раз я, значит, пошёл на поводу у начальника цеха, второй раз...

 На третий раз мне главный инженер говорит: "Владимир Давыдовыч, вы - механик цеха, вы отвечаете за состояние оборудования, вы имейте в виду: если очередь вальцев аварийно остановится, ответственность будет на вас лежать. Вы не идите на поводу у начальника цеха".

 Я всё понял. Подходит очередной понедельник, я в субботу - тогда же субботы рабочими днями были - в субботу или в пятницу, не важно: "Александр Сергеевич, мы в понедельник, в восемь часов утра останавливаем вторую очередь, скажем" - "Нет, плохо с планом". Я говорю: "Но я всё равно остановлю! Или давай - вот у меня вот есть бланк, вот я сейчас заполню этот бланк, напишу, что срок техосмотра переносится, ты мне скажешь, на какое число - раз". Второе: причина переноса... А причина может быть только одна: хорошее состояние оборудования, тогда можно перенести ППР. Если установлено специалистами, что оборудование в хорошем состоянии, тогда можно техосмотр перенести на небольшой срок. Причину... "Ты говоришь - плохо с планом? Я напишу "плохо с планом". Подпишешь?" - "Не подпишу!" Я говорю: "А что ты предлагаешь?" А он: "Ничего". Сам ничего... вот такой вот, потом стал директором. начальником техотедла, совнархоза нашего отдела управления химического. Вот такое дерьмо человек... Ну, покойник он уже, нехорошо... Ничего сам не решал, абсолютно ничего не решал!

 Он, значит, снимает трубку, звонит директору: "Павел Дмитриевич, вот у меня сидит механик, говорит - в понедельник послезавтра остановит очередь на техосмотр, а у нас с планом плохо". Я не слышал по телефону, что там директор ему говорит, но после этого он мне говорит: "Директор сказал: ни в коем случае не останавливать, мало ли что говорит механик" - "Ах говорю, так? Ладно". Беру вот этот бланк переноса, заполняю сам своей рукой, всё, спрашиваю у него: "Причина какая, ты говоришь?" Он говорит: "Плохо с планом". Пишу: "Плохо с планом". Дословно, как он сказал, пишу "плохо с планом". Говорю: "Подпиши" - "Не подпишу". Хорошо. Я беру график ППР, где "утверждаю: Коробцев" и иду к директору. Прихожу к директору. И ему говорю, значит: "В понедельник - срок техосмотра второй очереди. Это уже второй срок, ну, предыдущий, потому что мы и в том месяце не делали техосмотр, потому что с планом плохо, и ещё месяц прошёл. Я больше терпеть этого не буду!" Он говорит: "Нельзя останавливать, план будет не выполнен", туда-сюда... Я говорю: "Хорошо, тогда вот это вот подпишите". Показываю ему график и говорю: "Вот это - Ваша подпись?" Он говорит: "Моя". Но вижу, что уже заводится. Я говорю: "Ну, Вы же утвердили. Вот тут написано, что 17-го числа техосмотр второй очереди, Вы утвердили это дело - вот Азиева подпись, вот главного механика подпись, вот моя подпись. Тогда вот, пожалуйста", - вот я заготовил справку о переносе техосмотра в связи с плохим, как мне сказал начальник цеха, у нас плохо планом. И даю ему: "Подпишите, только укажите, на когда, потому что Азиев отказался подписать, на когда переносится техосмотр". Он, значит, швырнул чуть ли не в лицо мне эту бумажку и... ну, в общем, "вон отсюда". Ну, другие слова были - но смысл тот же. Я говорю: "Хорошо". Ушёл, собрал ребят в субботу в нашей мастерской там. И говорю: "Значит так, ребята, ситуация вот какая. Мы уже два месяца..." - а там раз в месяц полагался этот техосмотр, ситуация такая - "мы уже два месяца без техосмотра вторую очередь держим. Больше терпеть это я не хочу. Я разговаривал с начальником цеха, я был у директора, я предложил директору подписать перенос по причине, что тяжело с планом, а он меня выгнал, отказался всё это подписывать. Поэтому действуем по графику: всем в понедельник прийти за полчаса до начала работы, чтобы все были здесь в полвосьмого. В полвосьмого быть готовыми уже, переодетыми в комбинезоны, готовыми, чтобы нырнуть под вальцы и начать работу. Я беру ответственность на себя".

 Я иду к электрикам, останавливаю очередь. Виктору рассказать, Виктору Колтунцеву... с Виктором я живу, от него зависит, остановят ли электрики очередь или нет. Тут же может быть как: я приду, скажу: "Остановить очередь!" А начальник цеха придет скажет, что "не останавливать". Кому подчиняться? А потом придёт директор, или ещё кто-то из начальства. Витя говорит: "Ладно, это я беру на себя. Я ребятам скажу, что по указаниям механика цеха останавливать всё, что он скажет, у тебя есть полное право на это, формально - полное право". Всё - почему я ребятам сказал прийти в полвосьмого? Потому что начальник цеха приходит на работу к девяти. Значит, у нас есть час на то, чтобы насильно остановить очередь, заставить начальника смены вычистить всё оттуда, чтобы у нас появился доступ к оборудованию, потому что всё там завалено, эта траншея, по которой проходит трансмиссия. Всегда, как правило, засыпана хвостами, отходами регенерата, и они там чистят только тогда, когда только пожарник придёт, или начальник, или директор. Увидит главный инженер чаще, обругается начальника смены...

 Итак, полвосьмого мы все - я тоже одел комбинезон: "Я буду с вами под вальцами" - значит, расставили всех... Я подхожу к начальнику смены. А в восемь часов идёт пересменок. Но пересменок идёт на ходу, не останавливаясь. Я подхожу к начальнику смены, который работает с восьми часов, как сейчас помню, его фамилия Талашёв. Ему говорю, что мы сейчас останавливаем очередь, пожалуйста, дайте команду рафинировщицам вычистить быстро, в вашем распоряжении пятнадцать минут - вычистить все хвосты оттуда, и слесаря тут же начнут работу. А ребятам я сказал: "Мы должны кровь из носу закончить техосмотр за восемь часов.... * двенадцать часов. Вы всё это знаете. Вот надо - обедать не будем, курить не будем - но надо закончить за восемь часов. Вы меня поняли?" - "Поняли" - "Вы всё поняли?" - "Всё, Владимир Давыдович. Давыдыч, всё поняли, сделаем. Всё сделаем! Раз ты сказал - всё сделаем" - "Хорошо, инструменты приготовили, я вас в субботу просил?" - "Всё приготовлено Зубила наточены, заусенцы отрублены", в общем всё нормально. Я: "Ну...".

 Талашёв пришёл раньше. Как всегда, начальник смены приходил примерно тоже за полчаса до смены, чтобы посмотреть, что как, принять смену. А того начальника смены, который сдавал смену, я предупредил, что мы в восемь часов остановим. "Ты, пожалуйста" или "вы, пожалуйста"... я не помню, кто был начальник смены до восьми часов с двенадцати ночи, в которую работала смена... "Пожалуйста, что можно на ходу убери, чтобы осталось только там в траншее, где трансмиссия, потому что она крутится - туда нельзя человеку. А вот всё, что здесь, чтобы убрали девчонки". Рафинировщицы все молодые женщины. Девушки, женщины - ну молодые, старых там не было.

 Приходит Талашёв, я ему говорю... А он: "Не дам остановить". Я говорю: "Как это вы не дадите?" - "У меня график, я буду жаловаться директору...". Я говорю: "Да хоть министру!" И в восемь часов... ну, без десяти восемь захожу в моторное отделение и дежурному электрику говорю: "Всё, вырубай". Он, значит, останавливает синхронник - ну, тот по инерции ещё несколько минут крутится. Наконец, остановилось... Я Талашёву: "Я Вас предупредил. немедленно убирайте все хвосты оттуда, а то мы будем убирать. Мы начнём убирать, значит, задержим пуск". Ну в общем, слесаря мои бросились убирать, то, что не должны были делать, и девчонки. Этот самый Талашёв на меня начал орать - я его послал. Я сказал: "Знаете, что, идите Вы..." И послал на три буквы. Я к чему об этом говорю - вы поймёте.

 Итак, мы под вальцами все - бригада вся и я: проверяем муфты, где-то что-то меняем, проверяем подшипники... В общем, всё, что нужно по технокарте, всё делаем. Причём ребята ни курить не ходят, только если в туалет кому приспичило. Больше того - даже вот до того доходило, что... ну, девчонки-то сидят тут рядом, им делать нечего - эти рафинировщицы. И из-под вальцев там слесарь кричит: "Эй Тамара, Тамарка, принеси попить!" Она говорит: "А что, сам не можешь?" - "Не могу, мне отсюда вылезать ни в коем случае нельзя, пока мы не закончим. Принеси стаканчик воды!" Пойдёт, принесёт попить...

 Смотрю - девять часов, Азиев, начальник цеха идёт - очередь остановлена, мы все под вальцами. Идёт Азиев: "Где механик?" Я говорю: "Вот, я здесь, чего?" - "Кто разрешил?" Я говорю: "Как - кто? Ты" - "Как, ты...". Я говорю: "Вот твоя подпись на графике" - "А директор?" Я говорю: "Я был у директора, он отказался переносить. А тут вот что он утверждает, раз он отказался переносить, значит мы делаем сегодня". Я говорю: "Ты, Александр Сергеевич как думал? Ну чужом горбу в рай проехать?" Я разозлился, до мата дело дошло... Значит, он разворачивается, уходит. Через несколько минут идёт директор. Значит, он ему уже позвонил, что "Шварц остановил очередь, и я отвечать за план при таких условиях не могу" там и так далее. Ну, я представляю... я не знаю - не слышал, что он говорил, я под вальцами был, но представляю, что он мог говорить. Идёт директор, идёт... ну, я по лицу вижу, что озверел. Увидал меня - отвернулся, не подошёл ко мне! Прошёл через цех, вернулся обратно, ушёл к себе, ни слова не сказал. Он понимал, я думаю, что отлично понимал, что ко мне лучше сейчас не подходить - это во-первых. Во-вторых, когда мы с ним подружились, я понял, что я ему очень нравился. Очень нравился... Он ни с кем потом не был в таких отношениях, как со мной. Он мне рекомендацию в партию дал, когда отца реабилитировали и меня потянули в партию - а я тогда ещё верил во все эти идеи-фикс коммунистические, что Ленин - это хорошо, а вот Сталин такой-сякой *.

 В общем, закончили мы этот самый ремонт. Не ремонт, а техосмотр - всё сделали, ещё на час раньше, не за восемь, а за семь часов очередь. Пошёл к электрикам: "Всё, ребята, пускайте!" Пустили очередь, мы проверили вместе с рафинировщицами, работающими на вальцах, аварийники - все аварийники сработали, как положено. Всё нормально, никаких лишних шумов нет, всё, всё, можете работать. И на этом всё кончилось. Никто ни разу мне об этом не сделал, но - с этого момента мы останавливали всё, что по графику, своевременно. Но директор зуб на меня какой-то затаил. Почему я так говорю - потому что после этого случая он мне за следующие два примерно года девять выговоров объявил. Ну, за всё, что угодно.