Одна жизнь - 176

 Первую покупку серьёзную мы сделали в пятьдесят пятом году, когда я впервые, отработав пять лет, получил выслугу лет. На нашем заводе - он был вредный - была выслуга лет. Вот я получил выслугу лет, там тысячу с чем-то рублей, не помню сейчас. Вот мы купили диван, купили абажур, купили стулья - четыре, по-моему, стула у нас было - вот ещё четыре купили. И что же ещё мы купили? Наверное, всё. Мы с ребятами взяли грузовик в гараже, привезли это всё - вот это была первая покупка наша, в пятьдесят пятом году. Вот. Ну, это я вот отвлёкся, чтобы примерно, да... Причём зарплату платили с большими задержками иногда. По неделям были задержки зарплат, но платили. Платили...

 Так вот, значит: начал я работать в этом цехе. Научился наряды писать, всё шло нормально. Как я уже говорил, меня поместили жить в домике, в коттеджике, где жили ещё две девушки. В какой-то момент - ну, наверное, месяца не прошло - мне Виктор Колтунцев, с которым мы очень подружились, Виктор Георгиевич, говорит: "Слушай, Володя, а чего ты там один живёшь? У меня трёхкомнатная квартира, полкотеджа, три комнаты. Переходи ко мне. я тебе одну комнату дам, будешь у нас, с нами жить!" Я говорю: "Да это неудобно, у тебя там двое детей...". Причём девочка Валя, и Сашка ещё грудной был, а старший, Юрик, умер у них, потом Валя умерла... Это вообще такая трагедия, это я расскажу по ходу... Вот, ну я так подумал-подумал - а на заводе строился дом, и я уже знал, что в этом доме мне дадут квартиру, и она будет или к приезду бабули с Ирой - а бабуля только в пятьдесят первом году институт кончала, значит, они должны были приехать летом пятьдесят первого - или вскоре после их приезда. Ну, так оно и получилось, они приехали - дом ещё не был сдан. Да, и я к Виктору перешёл. И вот всю зиму до лета пятьдесят первого года я жил у Виктора в такой небольшой комнатке. Была там кровать казённая, тумбочка казённая, какой-то столик маленький - ну, в общем-то, и всё. А что у меня было? Одежонка какая-то - она на гвозде висела вся на стене.

 Вот, и так мы с Виктором и жили, я был механиком цеха обработки, а он - начальником электроцеха. Аварийность довольно высокая была - оборудование всё было старое. И вот ночью - звонок, у него телефон был. Ночью звонок по телефону. Мы оба выскакиваем - он из своей комнаты, я из своей комнаты, останавливаемся на мгновение. У кого... это ясно. что какая-то авария на заводе, кого-то из нас вызывают, либо в цехе обработки что-то сломалось, либо у него в электрике. И на секунду пауза, я говорю: "Давай, подходи, это тебя". Он говорит: "Нет, это тебя". Ну, в конце концов кто-то из нас брал трубку, ну, выяснялось там, скажем, что там одна из аварий - просто для примера приведу. Остановилось... значит, короткое замыкание, на одном из синхронных двигателей остановился весь ход, девять вальц, это - сорок процентов мощности завода. Ну, Виктор одевается, бежит на завод. Оказывается, крыса в фидере, в ящике там высокое напряжение, там синхронники работали от шести тысяч без редуцирования. Крыса попала, замкнула, сама сгорела - выбило всё начисто, выгорело. Пару дней стоял завод наполовину.

 В другой раз - меня: авария, трёхвалковые вальцы вышли из строя. Ну что - бегу на завод, каждый час дорог. План всё время шёл внатяг, жутко шёл внатяг. Бегу на завод, собираю бригаду, начинаем разбирать вальцы. Надо срочно заменить подшипники - полетели подшипники. Там подшипники *, а - а это были трофейные вальцы, рафинировочные немецкие, по репарациям полученные. Очень изящные, неплохие, хорошей конструкции. Ну, вот у них подшипники летели - там уже стояли наши подшипники, не немецкие. Наши уже давно полетели. И очень часто, ну, довольно часто выходили из строя. А разобрать, собрать эти вальцы, чтобы заменить подшипники - это по меньшей мере три смены надо. Причём, никаких грузоподъемных устройств нет, поэтому нужно подставить треногу, подвесить таль ручную, чтобы их поднимать - валок весил около тонны, его не поднимешь. Там маленькие валки были...

 Мы уже к этому ко всему привыкли. Надо сказать, к чести руководства завода, директора завода, не обвиняли никогда, не обвиняли, скажем, меня, как механика. или вот Виктора, как начальника электроцеха. Да, нас торопили, там то-сё, но никогда обвинений не выставлялось, что "вы виноваты, вы там плохо ремонтируете". Чего не было, того не было.