Одна жизнь - 174

 И, значит, вот меня назначили механиком этого цеха. Это уже было, как я сказал, повышение. Ну первое, с чем я столкнулся, чего я до сих пор не знал, а в институте этому не учили. Это - ну во-первых, графики ППР, графики капитальные, графики средних ремонтов. Ну, это - полбеды. Это всё очень просто. В отделе главного механика, как я уже говорил, была женщина Нина Ивановна Киль, которая заведовала планово-предупредительным ремонтом, и она составляла все эти графики, потом эти графики я по своему цеху подписывал. Подписывал начальник цеха и утверждал директор завода, как правило. Не главный инженер, а директор завода. Я думаю, что главный инженер Литвин Аркадий Павлович, о котором я рассказывал в самом начале, сознательно не хотел подписывать эти графики, потому что они, как правило, нарушались и срывались из-за тяжёлого положения с выполнением плана. А надо было остановить всю очередь раз в месяц. Но главная трудность для меня пришла в конце марта. Вот я первого марта вышел на работу, а в конце марта я столкнулся... надо закрывать наряды, то есть зарплату слесарям. Если дежурные слесари были на окладе, смазчицы были на окладе, то бригада - а в неё входило человек пять слесарей: бригадир, сварщик - вот как закрывать, что закрывать? Ну, у меня всегда были очень хорошие отношения с моими подчинёнными, и я не стеснялся задавать вопросы никогда. И я просто Андрею Скворцову сказал: "Слушай, Андрюш - надо закрывать наряды. Давай сядем, ты меня научи, как это делать - я не знаю, как это делать, меня никто не учил".

 Ну, мы с ним засели, ну взяли нормативы... Там же нужно из целых больших книг выбирать нормативы на ремонт, на то, на сё, надо всё это описывать - количество часов затраченных, и надо, чтобы это сходилось с количеством часов рабочих и месяцев... Ну, в общем, целая история. Конечно, можно было бы - так я потом и стал делать - эти наряды оформлять каждый месяц каждый день, когда ещё всё в памяти свежо. Потом я так и сделал. А до этого вот мой предшественник, механик - он был опытный, он раз в месяц, в конце месяца, садился, сидел три дня и закрывал эти наряды. Писал там всё с потолка - а я не мог писать с потолка, я должен был писать хотя бы приближённо к тому, что на самом деле делали. Я очень быстро освоил это дело, и Андрею говорю: "Знаешь, что? Давай мы установим такой порядок: мы с тобой будем работы выписывать каждый вечер. Ну, каждый день. Вот кончился рабочий день, ты ко мне заходи сюда, и мы с тобой выпишем наряды на сегодняшний день, на бригаду, и нам тогда в конце месяца не нужно будет три дня сидеть беспролазно и что-то писать. Тут мы затратим двадцать, ну, полчаса от силы, и всё у нас будет, а в конце месяца мы очень быстро всё это пронормируем. Это уже легко, ведь у нас в каждом пункте будет написана ссылка на параграф из нормативов, из книжки с нормами - и всё".

 Он согласился, говорит: "Да, верно, не знаю, как это раньше в голову не пришло, действительно, это проще". Причём,понимаете, нужно же знать эту экономику социализма идиотскую. Но тогда я считал, что это правильная и самая лучшая - это я сейчас понимаю, что идиотская... Значит, были ограничения. Мне спускали фонд зарплаты. Я должен был вот на бригаду в этот фонд зарплаты уложиться. Перерасходовать зарплату просто было нельзя. Значит, нужно было, так сказать, глядя на потолок, выдумывать, как сделать, чтобы не уменьшить тот мизерный заработок. который ребята получают, но и не превысить этот фонд зарплаты пресловутый. А фонд зарплаты выдавался одной цифрой, одним числом, а разряды у ребят были разные - и потом вот общая сумма за месяц, которая получалась, делилась уже, соответственно, разрядом каждого слесаря. Делилась... Более высокий разряд - там больше было у того, более низкий - значит, меньше и так далее... Сразу возникала куча вопросов: ну, если человек проработал год, освоил это дело, у которого был, скажем четвёртый разряд, подаёт заявление, что он хочет сдать экзамен на пятый разряд - как быть с фондом зарплаты? Никто мне ответить не мог: ни начальник отдела труда зарплаты, ни директор, перед которым я эти вопросы ставил. Я говорю: "Так что же, значит нельзя пропустить через комиссию человека, который достоин пятого разряда? Так пусть всю жизнь на четвёртом и сидит, что ли?" Вот, конфликт. Конфликт между мной, начальником отдела труда и зарплаты, и директором. Что делать? Я понимаю, что всё это чушь какая-то и глупость - но тем не менее таковы правила и никуда не денешься.

 Кроме того, каждый год в феврале из Москвы спускался план по повышению норм выработки без уменьшения зарплаты. Планировалось это в процентах от достигнутого. Вот если в этом году мы уложились в фонд зарплаты, значит, скажем, в тысячу рублей и провели вот такой-то объём работ, то на следующий год нам планировалось повышение норм выработки, скажем там, на три процента, на пять процентов. Если просто повысить, значит, уменьшится же зарплата. И вот надо было выкручиваться, надо было химичить, что-то выдумывать. То есть заведомо в планирование была заложена необходимость обманывать, ловчить, но одновременно следственные органы, прокуратура и прочие там проверяльщики могли, обнаружив что-то, привлечь к уголовной ответственности за такие махинации.

 Вот в такой обстановке работала вся страна. И как она могла не прийти к разрухе, сколько можно было держаться на этом вранье, на всём этом? Я уж не говорю о том, что каждый год спускался план на сокращение штатов - и инженерно-технических работников, и служащих. Каждый год сверху из министерства спускался план: сократить столько-то дней, столько-то зарплаты. Фонд зарплаты... Никто никого не сокращал. Ну, как-то выкручивались, сокращали вакантные места. Отчитывались, как за сокращения, а на следующий год приходил очередной план на сокращение. Причём планирование производства тоже планировалось от достигнутого. Каждый год просто прибавляли без расчётов мощностей, без всего. Вот выполнил ты 1000 тонн, на следующий год тебе планируется 1100 тонн или 1010 тонн - неважно. Себестоимость была, скажем так, была 90 копеек на рубль. На следующий год тебе 89 копеек планировали. И всё - никаких расчётов, ничего! Это побуждало к припискам, к завышению затрат в этом году, чтобы на будущий год тебе запланировали более-менее приемлемую цифру.

 И к чему всё это приводило? Всё шло на сплошном обмане. сплошной обман. Приписки - а иначе жизнь была... И так работала вся страна, ЦК КПСС и совет министров выпускали ежегодно какие-то постановления по уголовной ответственности за приписки и так далее, но сами порождали эти приписки. Я потом расскажу, когда до дела дойдёт, как обкомы партии побуждали директоров заводов, предприятий нарушать законы - это вообще чёрт-те-что! Я этого не понимал, я считал, что так и надо! Кроме того, был самый страшный лозунг: "План любой ценой!" А что значит "план любой ценой"? А любой! Хоть жертвами от несчастных случаев! План - это закон, а плевать на всё остальное. План не выполнил - могут выгнать к чёртовой матери. Ну за один раз не выгонят, но если систематически не выполняется план - будь там тысяча объективных причин, не зависящих от завода - например, электроэнергии не было, не давали электроэнергию или там ещё чего-нибудь - всё равно: план любой ценой. Вот такой лозунг, везде он висел. "Пятилетку - в четыре года!"