Одна жизнь - 161

 Да, моим руководителем, моего, лично моего проекта был Галкин Владимир Васильевич. Это - наш декан, великолепный человек, он много лет проработал главным механиком Ярославского шинного завода, и его взяли и назначили деканом механического факультета. Вот когда в сорок четвёртом году создавался этот институт, он тогда был институтом резиновой промышленности, и в нём было всего два направления: производство резиновых изделий разных и производство каучука. И каждое направление делилось на два поднаправления: механики и технологии. Вот бабуля - она окончила тоже резиновое направление, шинное, резинотехническое, но технологический факультет, а я - механический факультет. А Вениамин Фёдорович на третьем курсе... у нас... до третьего курса мы шли в одной группе все... А на третьем курсе нас разделили, кто захотел - пошёл на СК, производство синтетического каучука, а кто захотел остаться на резине, остался на резине. Ну вот, я, Василенко, Романов, Витька Потёмкин и Гриша Розин, о которых я рассказывал - мы остались на резине, решили заниматься резиной. Вот.

 Владимир Васильевич почти каждый день приходил к нам. Приходил он так: придёт, посмотрит, если есть у кого вопросы, к нему можно было обратиться. Нет вопросов - он уходил в институт, потому что он там преподавал оборудование. Он преподавал оборудование резинового производства, шинного резинового производства, резинотехники там и прочее, и вот одновременно был деканом.

 Когда мы уже всё приготовили, всё начертили, написали пояснительную записку, переплели пояснительную записку, то есть мы уже были готовы к защите, он собрал свою группу, вот кого он курировал, и мы с ним прошли так, предзащиту. Ну, вот в узком кругу каждый из нас показал, развесил чертежи, показал. Никого не было, он один был, Владимир Васильевич и вот, сколько там - четыре или пять человек вот у него были на попечении, в том числе и я - значит, руководил он нами. Он слушал, давал какие-то замечания, мы что-то там корректировали, подправляли. А потом - не знаю, как кому - но он потом с каждым из нас разговаривал. Вот за пару дней, или за день - я уж сейчас точно не помню - за день, наверное, до защиты он с каждым разговаривал. Потом дошла очередь до меня - завтра защищаться. А председателем комиссии - я, по-моему это уже рассказывал, саму защиту - председателем комиссии был главный конструктор Ярославского автозавода - я не помню его фамилию, очень интересный мужик и очень приятный, и он на защите никаких пакостей не делал, он помогал даже. Он умел так задавать вопросы, что он не смущал студента, который защищал диплом.

 И Галкин мне говорит: "Значит, вот так, Володя-тёзка: будь готов, что тебе могут задать разные вопросы, не знаю, какие. Но я тебе задам вопрос - вот к нему подготовься". И он мне задал вопрос и сказал: "К нему подготовься. И я тебе этот вопрос задам". То есть он нам помогал. Я не знаю, как другим, мы как-то об этом не разговаривали. Казалось что это... Мне казалось, что он это только ко мне, но я думаю, что он каждому из нас, особенно вот тем, кто фронтовики были - к нам отношение было действительно, великолепное очень такое. Особенно вот к инвалидам - хромым там, кто-то без руки был, кто-то с простреленным лёгким был, так что, в общем, отношение было очень тёплое, хорошее. Нам многое прощали, всякие наши там выходки...

 И он мне задал, значит, я сейчас не помню какой вопрос, но довольно заковыристый вопрос. И он говорит: "Ты к нему подготовься - ответишь". Всё. Ну, когда наступила защита - а в предыдущие дни, когда другие защищали - я защищал не в первый день, я, будучи... сидя там, на защите с другими ребятами, извлекал уроки. Не помню, рассказывал я или нет, на всякий случай повторю, это не займёт много времени. Извлекал уроки. Какие? Первое: надо не вякать, не мекать, не экать, а нужно барабанить - раз. Второе - надо уложиться как можно в более короткое время. Хотя нас предупреждали, что на защиту диплома без вопросов на треть защитникам отводится, по-моему, двадцать пять минут. Вот, ты должен уложиться в двадцать пять минут. Мне кажется, что в двадцать пять, я точно сейчас не помню, но что-то в этом роде. Но это не важно. Я, значит, решил, что я уложусь в двадцать или восемнадцать - первое.

 Второе: когда кончил говорить, нужно сказать: "Я кончил". Почему? Потому что вот ребята передо мной защищали в другие дни. Вот они кончили - остановился и молчит. Идёт какая-то очень нехорошая пауза, которая ставит комиссию - там сидело человек восемь в комиссии дипломной - перед вопросом: то ли он кончил, то ли он запнулся, то ли он забыл?

 Понятно. В общем, я развесил все свои чертежи, отбарабанил, сказал: "Я кончил". По часам я уложился, по-моему, в восемнадцать минут, то есть я побил все рекорды, короче меня никто не защитился. Вопросы? Начали мне задавать вопросы. Первый вопрос задал председатель комиссии: "Скажите, а как Вы сделали гидравлический расчёт пресса?" А я не делал гидравлический расчёт пресса, я делал только механический. Я ему, не запнувшись ни на секунду, отвечаю: "В задание по разработке моего гидравлического пресса гидравлический расчёт не входил, входил только механический. А если Вас интересует, я могу рассказать" - "Нет, не надо, спасибо!".

 Потом кто-то мне - по-моему, Мигулин, директор, он нам термодинамику преподавал, термокинетику преподавал, по моему, он - но не важно - кто-то мне задал вопрос: "Какой у вас расход воды суточный?". А я не делал расчёта воды - но я ему ответил, с ходу там: "650 кубометров в сутки". Ну, в общем, какую-то цифру с потолка брякнул.

 Потом Владимир Васильевич мне свой вопрос, к которому я готов, задал, я на него более развёрнуто ответил. Ещё были какие-то вопросы - в общем, я на все ответил. Получил пятёрку по защите, защитил на пять. А Витя Потёмкин, который все пять лет был круглым отличником, у него в этом приложении к диплому, где отметки стоят, все пятёрки - а диплом защитил на четвёрку. Потом смеялись над этим с Витькой... К сожалению он уже умер, его уже нет в живых... Отличный был парень, мы с ним дружили тоже. Он потом в Свердловске работал, по распределению попал в Свердловск, там попал на партийную работу, окончил партшколу - ему это всё не нравилось. Потом он бросил это дело, там что-то у него произошло, он после этого работал в "Резинопроекте". В Свердловском филиале "Резинопроекта", и достаточно молодым он умер. Пить он стал, не знаю почему, но он стал пить. Когда он приезжал в Москву, в командировку, он у меня, у нас тут останавливался. И, значит, садились за стол, водочки... Он не мог остановиться. Я от него просто убирал бутылку - вот такая беда была. Двое или трое детей у него - не помню.

 Вот, я хотел эту историю рассказать, но я уже рассказывал, что всем, кто защищал диплом, ребятам, их девушки - у всех были девушки, кроме меня, у меня была жена - всем приносили там цветы, то-сё. А мне бабулька принесла бутылку шампанского. И у меня есть фотография, где стою я, бабуля, Миша Юртюга, его будущая жена... ой, забыл, как её зовут. Вот, мы вчетвером, по-моему, а может, ещё кто-то там стоит... Ну, вот мы - это мы вышли из института уже инженерами, мы уже защитили диплом, вышли из института, ну, прошёл там час, когда нам зачитали результаты защиты... У нас, когда все прошли, комиссия заседала, потом нас пригласили обратно в зал, и зачитали, кому какие оценки поставлены. Ну, вот у меня была пятёрка, у Витьки четвёрка, у Миши - не помню что. Миша Юртюга тоже уже умер, к сожалению. Отличный парень был, потом был начальником главкозбеста. Умер рано, в начале 90-х годов. Не мог пережить перестройку, казалось ему: всё плохо, всё это, как это собственность, частная, всё это ему... Мы с ним спорили на эту тему, я уже понял, что я заблуждался всю жизнь, а он никак не мог это... С сердцем у него было плохо... в общем, он умер.

 Ну вот, вот так прошла эта защита диплома - просто на ура, без всяких особенных напрягов. Ну вот, что мне помогли - это вот Геннаха мне цифры и буквы на чертежах все написал, а бабуля переписала мои каракули начисто в пояснительную записку. Вот бабуля сидела, это всё переписывала, потому что с моим почерком... ну, печатать было негде, конечно. То есть можно было нанять машинистку, но она стоила денег, а откуда деньги-то были? Поэтому бабуля рукописный мне сделала этот диплом. Наверное, хранится где-то в архиве там, если не выбросили... Вот так вот прошла защита диплома.

 Потом - торжественный вечер, вручение дипломов. Нас уже называли "коллеги", а не "студенты". Ну, и через какое-то время мы разъехались, и я уехал в Оренбург, тогда это был город Чкалов. Вот, я поехал в Чкалов на Чкаловский регенератный завод. О регенерате я имел довольно смутное представление, у нас по регенерату было всего несколько часов. Но на территории Ярославского комбината, шинного комбината был завод РТИ, был завод СК и там же был регенератный завод. И там я и увидел, то есть у меня общее знакомство с производством регенерата было. Но теоретического практически ничего не было. Это считалось какое-то такое производство, не очень серьёзное. А регенерат - это восстановление старых шин, восстановление их качеств каучука. И они, как добавки - это целая технология. Вот, этот вот регенерат потом шёл, ну регенерация - это вам понятно, регенерация - это восстановление, вот восстановление свойств каучука. И эти добавки потом шли в резиновые смеси, особенно в медицинские изделия, они придавали там мягкости и прочее, прочее. И - вот, Чкаловский регенератный завод.

 Итак, я собрал какой-то скарб, чемодан... Малой скоростью что-то там отправили, я не помню, что. Вернее не малой скоростью, я в багаж сдал что-то такое там. А с собой - ну, чемоданчик маленький.