Одна жизнь - 134

 Ну, вот теперь возвращаюсь к тому, что я в четыре часа приплыл на пароходе в Тобольск, пришёл домой, сходил в баню, мама ушла на работу... И где-то в одиннадцать часов или к одиннадцати стук в дверь - Борька Панюшкин: уже Тобольск знал, что вернулся с фронта Вовка Шварц. И так продолжалось вот весь день: приходили девчонки, которые остались. Очень многие ушли на войну, очень многие погибли, но которые остались, с которыми я учился вместе, дружили...

 Ну, и началась вот мирная жизнь. Мне назначили пенсию - 214 рублей там с какими-то копейками, инвалид второй группы. Я пошёл на другой день или через пару дней пошёл туда, нужно было сразу становиться там на учёт, получать паспорт, пятое-десятое. Пошёл в военкомат... Там тогда такой порядок был: для того, чтобы в собесе встать на учёт и начать получать пенсию, нужно было получить паспорт. Для того, чтобы получить паспорт, нужно было из военкомата бумагу специальную. А для этого нужно было прийти в военкомат, предъявить документы - справку о ранении, историю болезни. Ну, пошёл я в военкомат, там всё это предъявил, мне дали справку на получение паспорта - ну, там все эти формальности были соблюдены, я даже не помню сейчас, длительно это было или не длительно - по-моему, за один заход всё сделали...

 Я пошёл в милицию, в паспортный стол, и мне выдали чистый паспорт. То есть без указания, что я ссыльный, без "пункта 39". Ну, слава Богу! Была ли это ошибка или что-то другое? Дело в том, что пока я воевал, произошло какое-то размежевание госбезопасности и милиции вместе с паспортным режимом. Какое - это я не помню сейчас, тогда меня это мало интересовало, но какое-то размежевание, и вот этот вот процесс выдачи паспортов, прописка - она как-то оторвалась от безопасности - раньше это всё вместе, кажется, было. В общем, я этого не помню. Короче говоря, мне выдали чистый паспорт, и я стал гражданином чистым, но уже совершеннолетним совершенно, и никто меня никуда не вызывал, и никто мне не предложил ходить на отметку... В общем, вот такая история получилась.

 Значит, вот пока я всё это оформлял, на это ушло там несколько дней. Потом я пришёл в собес, за меня завели дело, я сдал, значит, туда эти документы, и меня посчитали, назначили пенсию. Поскольку я до ухода на войну работал, то у меня пенсия была из того заработка, это у меня... справки я принёс, какой у меня был заработок. Если бы я не работал, а ушёл со школьной скамьи, у меня бы пенсия была 90 рублей. Ну, а там - 214. И этих денег, чтобы отоварить карточку продовольственную, вполне хватало, потому что цены государственные были невысокие. Другое дело, что то, что по карточке полагалось - этого, во-первых, было очень мало, во-вторых, не всегда она отоваривалась, потому что иногда просто не было круп каких-то, мясных продуктов, которые тоже полагались по карточке. Но хлеб по карточке был всегда - и это главное. Но на рынке, на чёрном рынке буханка хлеба стоила триста рублей, вот больше, считай, чем моя пенсия. А в магазине она стоила рубль, эта буханка. Вот... Я вот запомнил: буханка чёрного хлеба, ржаного, стоила 90 копеек. Буханка "серого" - он так назывался - рубль. Буханка белого, петлеванного почему-то он назывался - рубль пятьдесят. Мы обычно ели серый хлеб... вру - буханка чёрного стоила 75 копеек, а буханка серого - 90 копеек. Вот, мы ели хлеб за 90 копеек. Это тогда были буханки - не кирпичи, а именно буханки. Вот...

 Ну, и началась мирная жизнь. Это было лето, значит, я приехал туда в мае. Куда идти работать? Ну, у меня есть целая куча профессий: и слесарь, и рыбак, и возчик, но ни одна мне не подходит, я же на костылях. Думали-думали - и решили: поступлю я в этот учительский институт, где мама работала. А в учительский институт принимали с девятью классами, а у меня как раз девять классов, из десятого, как я уже рассказывал, меня выграли за неуплату... Приняли меня в институт на физико-математический факультет...