Одна жизнь - 7

  Когда я вернулся с фронта по ранению, туда, в Тобольск - это был май 1944 года - о том, как я попал на войну и как я был на войне, я расскажу.... Когда я вернулся на двух костылях инвалидом второй группы по тяжёлому ранению, первое, что я сделал - пошёл по родителям моих друзей, которые ушли на войну, и в большинстве семей меня встречали их матери, обнимали, целовали и плакали, потому что на них пришли похоронки, в том числе и на Геннашу Корикова пришла похоронка... А в 1968 году я работал в городе Волжском, у меня вдруг появилась жуткая тоска по моей второй родине, по Тобольску. Я стал плохо спать: я хочу в Тобольск, я хочу в Тобольск! Жена мне говорит: "Да возьми отпуск и поезжай в свой Тобольск, возьми Вовку (сына) с собой", - а он тогда окончил восьмой класс - "покажешь ему свою вторую родину". И мы с ним поехали в Тобольск.

  Приехали в Тобольск, разместились в гостинице... Но я знал - в Москве был мой товарищ, Федя Юферов, он от рождения был с ужасно плохим зрением, он всю жизнь в школе был в очках, и поэтому его на войну не взяли. Он учился в Москве в энергетическом институте, Федя Юферов, закончил его и там остался работать, и к тому времени уже был учёным, кандидатом наук, он мне дарил свои книги по энергетике, они у меня с его автографами... Он тоже уже умер, и я его похоронил здесь, в Москве. Так вот, в Москве я его разыскал совершенно случайно, и он мне кое о ком рассказал, кто живёт в Тобольске из наших друзей. В основном это были бывшие девочки, из которых некоторые прошли войну. Была такая Василиса Щенникова, с которой мы дружили, мы были в одной компании, Васюня, как мы её называли. Она воевала в Сталинграде, была в Гурчевской дивизии, была ранена. Она вернулась туда, в Тобольск, и работала она там заведующей средним медицинским учреждением, фельдшерско-акушерская школа это называлось.

  Вот, переночевав в гостинице и оставив там сына меня дожидаться, я пошёл в это училище. Пришёл туда, встретился с Васюней. Она говорит - как, что, ой! - ну объятья, поцелуи, конечно, не виделись столько лет... Не виделись сорок... сейчас скажу точно - с 1946 года. Ну, это был 1968-й.. Сколько? 22 года прошло... И я от неё узнал, что Геночка Смирнов <Кориков, исправлено в следующей записи> жив, и что он живёт в Ростове. И я, вернувшись из Тобольска домой, туда, в город Волжский под Волгоградом - ну, фактически это Волгоград, это на левом берегу Волги, но выделили его не в район Волгограда почему-то, а в отдельный город Волжский, город, где построена вот эта плотина, Волжская ГЭС.

И я поехал в Ростов в командировку и через адресный стол нашёл своего друга, Гену Корикова, действительно живого. И он мне рассказал свою историю, вот я его историю хочу рассказать.

  А история такая: в 1944 году его самолёт был сбит. Экипаж состоял из трёх человек, он - первый номер, пилот - там второй пилот и штурман. Это был самолёт-разведчик. Его сбили, он упал на лес на территории, которую занимали немцы, где-то в районе Львова. То, что он упал на лес, спасло ему жизнь - самолёт самортизировал как-то, его выбросило из кабины, самолёт загорелся, а их всех троих выбросило из кабины, но он удачно упал, остался живой, а те двое погибли. Когда он очнулся, лёжа там, увидел, что идут два немца, подошли к одному из тех... его второму пилоту и застрелили его - он был, очевидно, ранен. Потом подошли ко второму - подтолкнули ногой, ничего не сделали, он был, судя по всему, мёртв. Потом Геннаха потерял сознание, и они, видно, его тоже сочли мёртвым. А во второй раз он очнулся, когда его кто-то теребил там, поднимал. Он открыл глаза - это оказались не немцы, а какие-то две женщины, закутанные в платки, и они его забрали, унесли в близлежащую деревню и спрятали на чердаке. Там ещё были немцы, но шло большое наступление наших войск, и буквально через несколько дней эту деревню освободили, и его там нашли. А у него была амнезия, он не мог вспомнить, кто он, что он, и так далее, документов никаких при себе нет, потому что когда они вылетали, они все документы оставляли на аэродроме - там такой был порядок тогда, очевидно... Я воевал в других войсках, не в авиации, поэтому точно не знаю, рассказываю с его слов... И он очутился в городе Куйбышеве, в Самаре нынешней, в госпитале. И ничего он не мог вспомнить - ни как его зовут, ни откуда он. Он помнил только с того момента, как его эти женщины растолкали и спрятали, а до этого он ничего не мог вспомнить.

  И вот однажды в палату вошла девушка молодая - в белом халате, вместе там с врачами - и вдруг закричала: "Генька! Кориков!" И он говорит: "У меня в мозгу что-то щёлкнуло, как будто выключатель включил свет - и сразу всё вспомнил!" А девочка эта была наша школьная девчонка, которая училась в Куйбышеве в медицинском институте и в этом госпитале проходила практику. Ну, первое, что он сделал, он послал телеграмму домой, что он жив. Больше он уже не воевал, был инструктором в лётных частях, на фронт его уже не пускали. И потом, вернувшись домой, демобилизовавшись, он поехал в Казань, окончил авиационный институт - он хотел быть при авиации, и по направлению, по распределению попал в Ростов на ремонтно-авиационный завод при... в этом Ростовском аэропорту. Вот там он и жил. Там я его и нашёл через адресный стол, после чего наша дружба восстановилась. Он бывал у меня в Москве, я у него там в Ростове в основном проездом, когда ехал с женой или один на юг лечиться: меня, как инвалида, довольно активно обеспечивали путёвками, да и нужно было мне ноги мои раненые перебитые лечить. Вот, и мы с ним встречались, и, когда было 40 лет Победы, он вместе со своей женой - а жена эта была нашей же школьной подругой, с которой они поженились, когда он из небытия вернулся туда, Рита её звали, Рита, так же, как и мою жену. Они приехали к нам - я ему, значит, написал, позвонил по телефону, что ребята, приезжайте сюда на юбилей, поживёте у нас, сходим в Парк Культуры, повстречаемся, может, ты, Геннаша, найдёшь кого-нибудь из своей дивизии или чего там... Они приехали, отметили, это был, значит, 1985 год, мы вместе отметили событие...

  Ну, вот и его не стало... Рита умерла ещё раньше, и Геннаши не стало, и теперь, после его смерти, я из всей нашей компании один остался. Ну вот, пока остановлюсь на этом, значит, я дошёл до своего седьмого класса, в этой двенадцатой школе. В следующий раз постараюсь продолжить - а пока выключаю...