Раиса Немчинская - 80

Немчинская умела владеть собой при любых обстоятельствах. Поэтому, наверное, директор Московского цирка Л. В. Асанов, сам в юности полетчик, предлагая ей работать под вертолетом, прежде всего рассказал, что в подобной же ситуации в Париже недавно разбились два парня. Рассказал, не пугая, не испытывая. Просто для сведения. Как профессионал профессионалу. Оба понимали, что человек, избравший себе в удел воздушную гимнастику, робким быть не может. Действительно, некоторую решительность проявить было необходимо. Раисе Максимилиановне предложили стать первой женщиной нашей страны, исполняющей гимнастические трюки в небе. Конечно, она с радостью ухватилась за такую возможность.

Летать предстояло на праздновании сорокалетия советского цирка, устраиваемом на стадионе «Динамо». Задумано было, что в воздух поднимутся два вертолета с гимнастами. Кроме Р. М. Немчинской лететь должен был Д. Д. Морус, один из лучших ловиторов нашего цирка. Он уже исполнял под вертолетом гимнастические трюки на одном из спортивных праздников и на правах опытного воздухоплавателя предостерегал коллегу от ожидавших ее в полете сложностей. Артистка внимательно слушала о встречных потоках воздуха, об отсутствии постоянного ориентира, об оглушающем шуме двигателей. Ей не терпелось сразиться с новыми трудностями, преодолеть, подчинить их себе. Но оказалось, что самое трудное — достать вертолет.

Работали винтокрылые машины в те годы в столь жестком графике, что вместо обещанной недели пришлось довольствоваться тремя днями тренировочных полетов. Да, кроме того, для цирка выделили разные машины. Немчинской достался вертолет, выполненный в пассажирском варианте, более элегантный, но без люка в центре фюзеляжа и, следовательно, без системы подъемной оснастки. Даже перед тем как подняться в небо, пришлось решать вполне земную проблему крепления трапеции. Опять выручила хозяйственность. Разыскала штамберт от старого аппарата, его и привязали накрепко к шасси. А цеплять карабины трапеции в знакомые проушины штамберта было уже делом привычным. Поэтому, наверное, так собрано и сосредоточенно пошли репетиции. Впрочем, зная, что на все про все отпущено трое суток, а из каждого дня по полтора часа, иначе и не поработаешь.

По договоренности с руководством гимнастка должна была исполнить под вертолетом два-три трюка. Но, разохотившись, она приспособила к необычным условиям почти все, которые делала обычно на трапеции, даже свои любимые обрывы. Конечно, ей пришлось надеть лонжу. Надела ее не для собственной безопасности, скорее для спокойствия тех, кто оставался на земле. Артистка твердо была убеждена, что от непредвиденного случая выручит ее не страховочный трос, а собственное умение точно и тотчас оценить обстановку.

Кстати, так и получилось в последний репетиционный день. Обычно по окончании тренировки над футбольным полем вертолет снижался в районе спортивного городка; гимнастка, встав на землю, отцепляла трапецию и залезала вместе с ней на борт машины. Но в тот раз, вися на руках на трапеции, она вдруг поняла, что вертолет не снижается очень долго. Посмотрела вниз и обнаружила, что вместо зеленой травки стадиона под ней проносятся автомобили и троллейбусы. Мгновенно оценив обстановку, она тут же села на трапецию. И, прижавшись к веревке, пролетела вдоль Ленинградского шоссе все расстояние от «Динамо» до бывшего Центрального аэродрома.

Когда машина наконец приземлилась, летчики гурьбой выкатились из нее, кляня на чем свет стоит службу полета строго-настрого запретившую посадку в районе стадиона. Только что на колени не вставали, извиняясь. Ведь возможности сообщить артистке об этом изменении маршрута они были лишены полностью. Она в свою очередь успокаивала их, смеясь, уверяла, что благодаря этому прославилась на всю жизнь. Исполнительницей под вертолетом ей предстоит стать только первой из русских, но путешественницей под вертолетом она, пожалуй, останется единственной в мире.

Семь августовских дней, которые масштабно и красочно отмечал советский цирк свою славную годовщину, были для гимнастки и личным праздником. Несколько своеобразно, но через двадцать лет, только на неделю, но все же осуществилась ее мечта об авиации. Она всегда предпочитала высокие цирки. Работая же на восьмидесятиметровой высоте, артистка почувствовала себя воистину воздушной гимнасткой.