Ленинград - Милуоки через Нью-Йорк - 39

Михаил Дмитриевич Тушинский читал курс пропедевтики внутренних болезней. Он слыл чудаком: зимой ходил без пальто и шапки по большой территории института , любил называть студентов “адя” (что означало “идиот”) или “фадя” (“форменный идиот”). Делал он это настолько беззлобно и к месту, что никто никогда не обижался. Однажды зимой, при переходе из одного здания в другое, он встретил группу студентов в сопровождении заведующего кафедрой физкультуры доктора Рамша. Мне было особенно любопытно наблюдать эту сцену, потому что Рамш был мужем моей доброй знакомой - окулиста, которая нашла у меня гипертоническую болезнь при попытке перехода на военно-морской факультет. Но это к слову. Физиономия заведующего кафедрой физкультуры была довольно обширной. Он остановился посреди двора и почтительно приветствовал идущего навстречу уважаемого профессора: “Здравствуйте, Михаил Дмитриевич!” Михаил Дмитриевич академик Тушинский остановился, внимательно посмотрел на Рамша и вместо ответного приветствия сказал: “Ну и рожу ты отъел, батенька, в три дня не оплюешь!” - и пошел себе по своим делам. У студентов открылись рты, оплеванный Рамш промямлил вслед: “Ну , Вы и скажете, Михаил Дмитриевич!” Нам оставалось только гадать - был ли профессор сердит на Рамша за что-то или просто констатировал факт.

Михаил Дмитриевич внушал нам необходимость осматривать больного целиком, с ног до головы, обращая внимание на цвет кожных покровов и слизистых, деформацию живота, равномерность дыхания, форму кончиков пальцев... Нам и в голову не могло придти выслушать больного через одежду. Мы научились отличать нормальное дыхание от жесткого, улавливать сухие и влажные хрипы, узнавать “легочной “ и “печеночный” тон при перкуссии (выстукивании), определять наличие жидкости в полостях. Научить нас всему этому было не так просто. Не было приборов, позволяющих записать звуки сердечного ритма в норме и при патологии и дать послушать их аудитории в многократном усилении. Такими возможностями располагают сейчас медицинские школы Америки. Возможно, они появились и в России. Нашим преподавателям приходилось быть изобретательными: они присвистывали, прищелкивали, чревовещали, чтобы мы смогли понять , как должны “звучать” здоровое и больное сердце и легкие. Сегодня я могу по достоинству оценить плодотворность их усилий.

Остается только удивляться, что при таком техническом оснащении не все американские врачи осваивают достаточно простую методику пальпации (ощупывания), выслушивания и перкуссии - то, что называется “физикальными методами обследования”. Я имел несчастье встретиться с такой некомпетентностью, о чем расскажу несколько позже.