Немного о бдительности
В детстве домашние называли папу "Руня" или ласково "Руник". Когда он подрос, то стал "Рудольфом". Потом он достиг зрелого возраста и превратился в "Рудольфа Яковлевича". Это сочетание стало настолько привычным, что оно фигурировало во многих официальных документах, выданных папе. В этом не было ничего особенного, если бы не одно обстоятельство. В паспорте папа именовался "Иерувим Янкелевич". Жители Советского Союза особенно не удивлялись такой относительной русификации еврейских имен. И эти измененные имена, и сохранившиеся фамилии были достаточно выразительными, чтобы не скрывать национальную принадлежность их обладателей, да и цель была совсем иной.
Папа не придавал паспортному и бытовому несоответствию ровно никакого значения. Поэтому и его первый орден "Красной Звезды" был выдан во время войны Рудольфу Яковлевичу Эпштейну. То же произошло и с партийным билетом, полученным во время тяжелых боев сорок второго года.
Но прошло время, и наступил тысяча девятьсот пятьдесят второй год. "Охота за ведьмами" в стране приобретала вполне реалистичные очертания. К этому времени был разгромлен Еврейский антифашистский комитет, убит Михоэлс, начались аресты видных врачей... Все чаще в средствах массовой информации раскрывались псевдонимы писателей и поэтов, назывались их истинные (обязательно еврейские) имена.
Вспомнили и про папу. Специальная комиссия в Академии упорно и долго занималась идентификацией его "раздвоившейся" личности. "Кто Вы, доктор Эпштейн?" - вопрос, на которой надлежало ответить папе...
Папе повезло. У него имелись документы довоенной давности, часть из которых соответствовала паспорту, часть расходилась с ним. Комиссия сочла, что они выданы одному и тому же лицу. "Дело" было закрыто после соответствующего внушения.
В первые дни этого разбирательства папа пришел домой после работы и попросил меня никуда не уходить вечером. В доме имелся один предмет, который мог сыграть, мягко говоря, неприятную роль при определенных обстоятельствах. Возможность возникновения таких обстоятельств казалась вполне реалистичной. Речь шла о привезенном с фронта пистолете. Папа хотел избавиться от него.
В тот же вечер мы осуществили задуманное. Мы с папой вышли на прогулку и остановились на Кокушкином мосту. Воды канала Грибоедова еще не были прихвачены льдом. Мы постояли на мосту, убедились в безлюдности окружающих улиц и выбросили пистолет вместе с обоймой и всеми патронами за перила . Он тихо булькнул и исчез...
Мы вспоминали эту историю примерно год спустя, вскоре после полной реабилитации участников сфабрикованного "дела врачей". Нам стало известно, что при проведении обыска в московской квартире мужа папиной сестры профессора Я.Л.Рапопорта, в домашней аптечке была обнаружена ампула с атропином. В соответствии с аптечными правилами, на этикетке был изображен череп и кости. Ампула была изъята, как доказательство подрывной деятельности очередного "убийцы в белом халате"...
Пистолет в нашей квартире мог оказаться более выразительной находкой...
Чего мне это стоило...
Свободное копирование
