Вспоминая детство - 68

ИСТОРИИ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Некоторые мои истории, а также известные мне эпизоды папиной жизни, получили какое-то продолжение или развитие. Во всяком случае, я усматривал такую связь. Судите сами.

Когда хочется выпить...

Во время войны с Японией папа был начальником госпиталя для высшего офицерского состава пленных японцев. Он рассказывал, что это был самый трудный для него период с июня сорок первого года. Японские офицеры сохранили право на ношение холодного оружия, они были "расконвоированы" и имели большие претензии относительно питания и бытовых условий. Папа добрым словом поминал непритязательных бойцов и офицеров Советской Армии.

Однажды в госпиталь была доставлена большая группа (человек двадцать) советских бойцов. Состояние большинства из них было крайне тяжелым. Удалось установить, что пострадавшие на одной из железнодорожных станций обнаружили цистерну со спиртом. Автоматной очередью кто-то "прошил" цистерну. Через отверстия хлынули фонтанчики спиртного. У каждого нашлась емкость, каждый пил "по потребности". Симптомы отравления возникли очень быстро. Не помню точно, сколько человек погибло, сколько ослепло и кому удалось выжить, превратившись в инвалида: спирт оказался древесным (метиловым).

Прошло много лет. Я окончил медицинский институт, почти пять лет проработал в Калининграде, вернулся в Ленинград. Несколько лет совмещал работу нейрохирурга в институте имени В.М. Бехтерева с дежурствами по общей хирургии в Областной больнице.

Наверное, в шестьдесят втором или шестьдесят третьем году в Ленинграде была зарегистрирована тяжелая эпидемия гриппа. Посещение больных родственниками было прекращено. Я дежурил в ночь с седьмого на восьмое марта. Дежурство прошло спокойно, и утром восьмого сдающая и принимающая дежурство бригады собрались в кабинете главного врача. Срочный вызов в отделение прервал пятиминутку.

Мы забежали в палату и увидели жуткую картину. В палате находились три человека. Двое из них были в бессознательном состоянии и корчились на полу, с третьим удалось вступить в контакт. Не возникало сомнений, что они отравились. Мы вызвали токсикологическую бригаду и до ее приезда пытались установить, что пили собутыльники. Необходимость узнать это связана с назначением адекватной терапии, если она возможна.

Мне пришлось простыми и не всегда литературными словами объяснить контактному пострадавшему, что с ним случится, если он не будет откровенным. Он это понял и показал на тумбочку, где был обнаружен стакан с жидкостью. Ее запах оказался настолько отвратительным, что я не стал бы пить эту гадость даже под страхом смерти. Выяснилось, что бутылку "спиртного" продал им за рубль брат одного из участников "пиршества". Он преодолел карантинный заслон, чтобы порадовать брата в день 8-го Марта.

Подоспела токсикологическая бригада. Токсиколог едва поднеся к носу стакан, безошибочно определил: дихлорэтан - жидкость, способная расплавить органические ткани. Двое из отравленных погибли. Третьему повезло: он не смог проглотить "напиток" и выплюнул его. Потому и оставался в сознании, и выжил, превратившись в глубокого инвалида.

А я вспомнил папину историю с солдатами, не распознавшими, что оказавшийся доступным спирт опасно отличался от винного (этилового)...

"Югославская трагедия"

Папа рассказывал о югославских офицерах, отказавшихся вернуться на родину, когда между Сталиным и Тито "пробежала черная кошка". Вскоре после смерти Сталина отношения между странами были восстановлены.

С отголосками этих "исторических колебаний" я встретился значительно позже, работая в Калининградской областной больнице. Я писал об этом, но мне кажется уместным повторить эту историю.

Однажды, проходя по коридору больницы - это было в 1958 году - я обратил внимание на человека в форме полковника морской авиации. Мое внимание привлек необычный орден, который висел на красной муаровой ленте, ожерельем охватывающей шею. Когда через некоторое время я поднялся к себе в нейрохирургическое отделение, его история болезни лежала на моем столе. Госпитализировали человека к нам в отделение временно, из-за отсутствия мест в хирургии. В диагнозе значилось: "Рак печени". Во время обхода я подошел к его постели, поговорили на темы о здоровье. В конце беседы больной спросил у меня, не помешает ли ему его состояние добраться до Москвы. Заметив некоторое удивление, вызванное вопросом, он достал из тумбочки документ и протянул его мне: "Прочтите, я спрашиваю не из праздного любопытства". И я прочел, что правительство Югославии награждает моего собеседника огромной, как мне тогда показалось, суммой. Если мне не изменяет память, она равнялась двумстам тысячам динар. Полковник рассказал, что он был членом экипажа самолета, который вывез Тито из немецкого окружения во время Второй Мировой войны. Все члены экипажа были награждены орденом "Народный герой Югославии" (кажется , он назывался так), который привлек мое внимание. В период "размолвки" с Тито, по рекомендации определенных инстанций, вся команда легендарного самолета, кроме моего собеседника, отказалась от своих наград. Он же решил, что рисковал жизнью, выполняя задание командования, и может остаться кавалером ордена вне зависимости от политической ситуации. В Белграде помнили об этом. В Москву хотел добраться, чтобы получить назначенную сумму. Он сознавал, что дни его сочтены и хотел оставить деньги сыну, а не отдавать на благотворительные цели, как ему настойчиво советовали. Вскоре больной был переведен по назначению, в хирургию, и дальнейшей его судьбы я не знаю.