Вспоминая детство - 14

Времена года

Много лет спустя после красновальских событий, я попал на курсы усовершенствования врачей по нейрохирургии. Руководителем кафедры был замечательный нейрохирург и блестящий лектор профессор Исаак Савельевич Бабчин. На его клинические разборы и амбулаторные приемы приходило столько сотрудников, что в аудитории свободных мест не бывало. Однажды на таком приеме была представлена молодая очень красивая женщина. Она изложила свои жалобы и предъявила толстый пакет рентгенограмм черепа. Профессор внимательно рассмотрел их и прокомментировал. Этот комментарий я помню дословно. Слегка грассируя, Исаак Савельевич сказал так: "Что можно увидеть на этих рентгенограммах? Что у Вас очаровательный череп. Но это видно и без рентгенограмм... Что Вы обследованы в богатом рентгеновской пленкой учреждении... Что в этом учреждении к Вам отнеслись с большим вниманием... Наконец, что Вы, как и многие больные, приносите в жертву свое здоровье ради торжества диагностики..." Исаак Савельевич имел в виду значительную лучевую нагрузку при большом количестве рентгенограмм...

Рентгеновское обследование этой больной было проведено в отделении рентгенологии, руководителем которого была хорошо известная в Союзе профессор Наталия Сигизмундовна Косинская. Однажды мы возвращались с конференции, которую ленинградские ученые-медики проводили в Выборге. Я оказался в одной машине с Наталией Сигизмундовной. Было пасмурно, шел мелкий нудный осенний ленинградский дождь. Разговор зашел о погоде. Кто-то из пассажиров стал ругать ленинградский климат. Наталья Сигизмундовна оппонировала. "Откуда бы я не возвращалась - сказала она - из Японии, Америки или Европы, только попав под мелкий моросящий дождь, я чувствую: я вернулась домой..."

Я любил все красновальские сезоны: и яркую весеннюю пору, и жаркое лето, и дождливую осень. Папа обращал мое внимание на то, что в Красном Валу не бывает луж: через несколько минут после окончания дождя на улице сухо... Но с особым удовольствием вспоминаются холодные зимние дни...

Я помню уют красновальской квартиры, в которой топится печь, а за окном падает снег, за столом гости. Они ведут свои взрослые разговоры, а я вожусь с игрушками и прислушиваюсь, о чем разговор...

Зимой мне разрешалось выходить на улицу, если температура была не ниже пятнадцати градусов Цельсия. Радио в доме появилось значительно позже, в конце тридцатых. Наружный термометр висел на крыльце соседнего здания. Папа выходил из дома и направлялся к термометру. Я приникал к окну и ждал. Он возвращался под окно и показывал пятерню - один, два, три раза... Если рука поднималась в четвертый раз, я оставался дома. Получив разрешение на прогулку, я немедленно оказывался на улице. Выбор занятий бывал весьма разнообразным.

После снегопада я обычно бежал на конюшню. Там готовились к расчистке пешеходных дорожек. Для этого лошадка впрягалась в специальную упряжку, имеющую А-образную форму. Упряжка лежала своей плоскостью на дороге и острым углом была обращена по направлению движения. Она напоминала нос корабля, разрезающего волны. Лошадка тащила эту своеобразную раму за собой. Снег, как волны от корабельного носа, расходился в стороны, позади упряжки оказывалась широкая, очищенная от снега, дорожка, по бокам которой ложились снежные валики. Иногда мальчишкам, и мне в том числе, удавалось сесть на раму для ее утяжеления, и принять, таким образом, участие в работе.

Можно было встать на лыжи, протоптать лыжню и кататься, пока не позовет мама. К вечеру дядя Саша, ответственный за прокат инвентаря и заливку катка, расчищал его от снега, включал освещение и музыку. Было многолюдно и весело.

Иногда эти прогулки заканчивались простудой. В этих болезнях тоже существовал свой интерес. Папа начинал меня лечить. Он ставил горчичники или банки, и пока я держал их, читал мне книги. Сначала это были русские сказки, а когда я подрос - рассказы о пограничниках. Любимыми героями были Карацупа и его собака Индус. Наверное, я повзрослел еще недостаточно, потому что мечтал пойти в пограничные войска не красноармейцем, а пограничной собакой... Хотелось, чтобы чтение длилось подольше. Терпеть банки было тяжело. Я научился подсовывать палец под край особенно "тягучей" банки, и она отваливалась, а время чтения продлевалось...

Холодильников в то время не существовало, а продукты где-то нужно было хранить. В санатории эта проблема решалась с помощью специальных помещений, которые назывались "ледниками". Ледники были расположены вблизи столовой для отдыхающих. Они внешне походили на самолетные ангары. Это были два длинных строения, врытые в землю. На поверхности оставались видимыми только покатые крыши, немного выступающие над поверхностью земли. Ледники загружались ледяными глыбами, добытыми на озере. Их присыпали опилками. В таком виде льдины не таяли до следующей зимы.

Заготовка льдин была одним из интересующих меня процессов. Мальчишкам удавалось увидеть заключительный этап - загрузку льдинами этих ледников. С озера приходил обоз, состоящий из четырех - пяти подвод-розвальней. На каждой подводе лежали голубоватые, сверкающие на солнце, огромные, как мне казалось, глыбы льда. Было непонятно, как удавалось их добыть. При переносе рабочими льдин в предназначенное для них помещение, можно было обогатить свой словарный запас. Я понимал, что пользоваться этим запасом не обязательно...

Самым интересным зимним мероприятием была, конечно, елка. Дело в том, что мое рождение случилось за несколько дней до нового года - 26 декабря. Мама родилась днем раньше. Как это могло произойти - в детстве было для меня загадкой... Таким образом, наши дни рождения совпадали с новогодними праздниками, и подготовка была комплексной.

Начиналась она задолго до конца декабря. Мы мастерили елочные игрушки. Закупалась разноцветная бумага, полуфабрикаты игрушек, клей, краски и начиналась работа. Особым искусством отличалась наша дальняя родственница Томочка, когда она проводила свой зимний отпуск у нас в гостях. Я помню, какие корзиночки она делала из спичек и лент, или головки клоунов из опорожненной от содержимого через иголочные проколы яичной скорлупы. Она была очень яркой и красивой женщиной. Я понимал это с детства. Когда я познакомился со своей будущей женой, они казались мне настолько похожими , что я показывал Томочке фотографии Ады и очень хотел представить их друг другу...

Елку привозил нам из леса дядя Федя - "ёк-королек". Так называли его за постоянное употребление этого мусорного словечка во время беседы. Он был возчиком и охотником-любителем. Потолки в квартире были трехметровые, и елка им соответствовала. Верхушку украшали ярким шпилем и звездой. Кроме игрушек, развешивались елочные подсвечники со свечками. Перед зажиганием свечей папа приносил ведро с водой - на всякий пожарный случай... Потом приходили дети с родителями, был обязательный концерт их силами, угощение... Совсем не помню, какими были подарки.