Воспоминания Элизы о жизни в стране Советов - 80

 Допросы.

Фото: 1938 год. Семья Зельман после освобождения Карла.

 Папа рассказал, что после ареста они с Эволдом сидели в одной большой камере. Народа там было много, спали на нарах. На допросы уводили по 2-3 человека, некоторые скоро возвращались, а некоторых приводили через пару дней. Вызвала Эволда, через два дня он вернулся и рассказал папе, что его обвинили в шпионаже, переходе границы в 1913 году (год его рождения!), агитации против госзаймов.

 Когда Эволд отказался подписать это обвинение. его поставили к стене лицом, и так он стоял без еды и сна двое суток. Время от времени к нему подходили требовали подписать обвинение. Если он падал или садился, то его поднимали.

 На вторые сутки у Эволда сильно разболелась нога, пораненная в молодости косой (выше ступни и ниже колена), от боли он стал терять сознание и падать. Его отправили в камеру, велели подумать. В камере он осмотрел свою ногу, она опухла и покраснела. За неделю опухоль прошла. На втором допросе после двух суток стояния следователь пригрозил: 'Подписывай, иначе будешь стоять до понедельника, а завтра в воскресенье надсмотрщики проследят, чтобы ты стоял.

 Нога у Эволда сильно болит, можно потерять ногу, а обвинение абсурдное, в 1913 году не было границы между Латвией и Россией, и в том году он только родился.

 Эволд решил, что сейчас подпишет, а на суде оправдается. Но суда не было. Через несколько дней пришли в камеру и зачитали приговор. Эволд был осужден за КРД на 10 лет в лагерях особого отдела НКВД.

 Вскоре вызвали на допрос папу. Зачитали обвинение и показывают: 'Подписывай вот здесь'. Папа отвечает: 'Это всё неправда. Я не шпион, границ в то время не было, наемных рабочих не держал, мельницу передал сельсовету безвозмездно в 1927 году, против Советской власти никогда не был. Я честный человек и неправду подписывать не буду' - 'Тогда ты будешь стоять' и его поставили к стенке лицом.

 В покое его не оставили, а подходили и кричали ему, что он кровосос, шпион, вредитель, враг трудового народа. 'Подписывай и дело с концом!' Папа простоял весь день и вечер, следователи ушли, остались надсмотрщики. Они молчат, но повернуться или прикоснуться к стене нельзя, сесть на пол нельзя. Простоял ночь, утром пришли следователи и всё началось сначала. Грозили, что будет стоять весь день и ночь, а там воскресенье. 'Не выдержишь, умрешь! Подпиши, пойдешь в камеру, отдохнешь'. Папа ответил: 'Знаю, что могу не выдержать и умереть, но ничего подписывать не буду. Я всю жизнь не лгал и сейчас на себя лгать не буду. Жил честно, честным и останусь'. День клонился к вечеру, кто то вошел, и следователь стоявший около папы быстро пошел к вошедшему. Сидевший следователь вскочил и тоже пошел к этому человеку. Что-то ему сказали, тот молча прошел к столу, садиться, открывает папку, почитал, закрыл её. Смотрит на папу, спрашивает его: 'Зельман?' Папа отвечает ''Да'.

 Тот продолжает: 'Подойдите сюда, Зельман, садитесь, поговорим. Курите?' 'Нет, не курю' - 'чаю хотите?' - 'Очень не помешало бы'.- 'Принесите Зельману стакан горячего чаю с сахаром' спокойно сказал пришедший и следователь быстро пошел выполнять приказ.

 Принес чай и поставил перед папой, а сам отошел в сторону. Папа выпил чай и ему стало легче. На стол большой начальник (так папа назвал про себя этого пришедшего человека) положил два документа, взял один и спрашивает папу 'Скажите, Зельман, кто такой Солуянов, вы знаете его?' 'Да, - отвечает папа, - Это председатель исполкома Жадовской волости, член партии, умный и справедливый человек, имел большой авторитет у жителей волости'. Начальник взял другой документ, зачитал несколько фамилий и спросил 'Что это за люди?'

 Папа ответил, что знает их давно, с тех пор, когда они пришли из окрестных деревень работать на строительстве Юрловского завода в 1912 году. Что все они честные, трудолюбивые люди, члены партии. Большой начальник сказал: 'Хорошо, теперь расскажите кратко о себе'. Когда папа рассказал, он продолжил: 'Сейчас вы вернетесь в камеру, отдыхайте, беспокоить вас больше не будут' и обратился к следователям 'Зельман отправьте в камеру и больше не вызывайте'. Встал и молча вышел. Папа вернулся в камеру.

 Через несколько дней Эволда и многих других вызвали с вещами и отправили в лагерь. Папу тоже вызвали с вещами, но одного и вручили ему документ об освобождении за не доказаностью обвинения.

 Когда папа все это дома нам рассказывал, он сказал: 'Хотел бы я знать, что это за большой начальник, который прекратил допрос, дал мне чаю и так хорошо разговаривал со мной'. 'Папа, - говорю я, - это был главный прокурор Татреспублики Куренков', и я рассказала, как мы с мамой наметили, что надо сделать и как я собирала подписи и ездила в Жадовку. 'Я передала эти документы Куренкову, и ты их видел на столе, он их читал. Когда я второй раз была у Куренкова, он мне сказал, что ты скоро будешь дома, а Эволду может помочь прошение о пересмотре дела'. Мы решили ждать от Эволда письмо и действовать дальше.