А.А. НИКОНОВ И МОЯ ДРУЖБА СО СТАВРОПОЛЬЕМ
Мое назначение академиком по сельхоз-информатике - слово избрание, для данного случая не очень подходит, имело под собой, как это не странно, определенное основание.
В Ставрополе существует региональный институт сельского хозяйства, входивший в то время в систему научных учреждений ВАСХНИЛа. Хороший институт, с хорошими традициями, с хорошими кадрами - во всяком случае в 70-х годах он был таким. Сотрудниками института, за время его существования было накоплено огромное количество материалов, анализ которых давал возможность предлагать рациональные схемы ведения сельского хозяйства и использования земель на Северном Кавказе. Институт в те годы возглавлял добрый и умный человек - академик А.А. Никонов. Он, как и я был старым солдатом, хорошо воевал, был ранен, получил орден Боевого Красного Знамени - наиболее уважаемую награду фронтовиков. Через несколько лет он станет президентом ВАСХНИЛа.
Материалов в институте было действительно много. Вернее, столь много, что ими уже было трудно пользоваться. Возникла прямая необходимость какой-то структуризации этой информационной каши. Это, разумеется, можно было сделать только с использованием современной вычислительной техники. Вот почему Александр Александрович Никонов обратился за помощью в Вычислительный Центр Академии Наук, другими словами, ко мне.
Наш институт переживал в те годы не очень простой период. На протяжении многих лет мы занимались задачами, которые возникали в военно-промышленном комплексе. Преимущественно в ракетно-космической технике. Трудные, нестандартные вычислительные задачи требовали хорошей математической культуры и часто были не по зубам инженерам, работающим в конструкторских бюро. И Академия Наук сыграла на начальном этапе становления советской космической технологии, свою очень заметную роль.
Но время бежит и в промышленных организациях начали возникать свои весьма квалифицированные математические коллективы. Кроме того, за те два десятилетия, которые прошли после войны, военно-промышленный комплекс сильно обюрократился, у него появилось ощущение самодостаточности, особенно тогда, когда был обеспечен паритет в ядерных и ракетных вооружениях. Стремление к рискованным техническим новациям, которое было столь ярким у конструкторов первой волны, что и обеспечило взлет нашей оборонной промышленности, начало постепенно угасать. Чиновнику - а постепенно места людей типа Королева, Янгеля, Челомея, стали заменять высокопоставленные и важные чиновники, было удобнее начать копировать западные образцы, а не бросаться вплавь по неведомым водам. Это было начало - начало отставания, начало постепенной утери своего технического и интеллектуального багажа. Прежде всего эту тенденцию ощутили некоторые институты Академии Наук и наш Вычислительный Центр, в том числе - количество промышленных контрактов резко сократилось. Стал вопрос о выборе новой стратегии и поиска новых задач.
Тогдашний президент Академии, академик М.В. Келдыш все время говорил о том, что надо учиться использовать опыт - наш опыт "прикладных математиков", приобретенный за годы работы в оборонной сфере, в экономике, управлении производством, и всюду, где он может быть полезен. Это был очень важный принцип, и я его полностью разделял. Но оказалось, что реализовать "принцип Келдыша" было, ой как не просто.
Несмотря на то, что научные учреждения оборонного комплекса "набрали силу" и круг задач "отраслевой науки" настолько хорошо обрисовался, что академические институты, вроде бы теперь им уже особенно и не нужны, обойтись без настоящей научной разведки наш ВПК все равно не мог. Это мы понимали достаточно отчетливо и, вероятно куда лучше, чем чиновное начальство новой волны с геройскими звездами и академическими званиями. Вот почему мы старались, по возможности поддерживать эти исследования, и Келдыш для этого делал, что мог. Но возможности Академии были ограничены и приходилось искать поддержку со стороны.
Если в использовании возможностей прикладной математики, информатики и вычислительной техники, оборонные отрасли в средине 60-х годов еще находились более или менее на мировом уровне, то в остальных сферах производственной деятельности к этому времени, мы уже основательно отстали от Запада. Начался процесс в чем-то похожий на то, что было в России после победы над Наполеоном. Тогда система, созданная Петром, не смогла следовать нужным темпом промышленной перестройке, что очень скоро отразилось и на нашей обороноспособности: в Крыму нас просто расстреливала нарезная артиллерия союзников. Хотя именно в России была развита необходимая теория, а генерал Майевский был первым из ученых, разработавших основы баллистики вращающихся снарядов, промышленность России не смогла обеспечить армию нарезной артиллерией.
Свободное копирование
