Путешествующие дети - 1

Путешествующие дети

Описывая собственные перипетии оккупационных лет, я вроде бы прервала повествование о трех моих двоюродных братьях и сестре: Рысе и Монике Быховских, Роберте Осносе и Павелеке Бейлине.

Густав и Марыля Быховские с двухлетней Моникой и пятнадцатилетней Крысей в начале сентября 1939 года добрались до Вильно и перевели дух. Красивый, богатый город, далеко от линии фронта, во время войны был почти не тронут. При всем наплыве беженцев, удавалось и крышу найти над головой, и перекусить в одном из множества элегантных ресторанов. Отдохнуть и поразмыслить, как быть дальше. К сожалению, вопреки предвидениям Густава, надежды на скорое возвращение домой с каждым днем улетучивались. Из расположенных повсюду репродукторов неслись тревожные сообщения. Немцы продвигались в глубь Польши. С 8 сентября продолжалась осада Варшавы. Из громкоговорителей по городу раздавался хриплый голос президента столицы Стефана Стажиньского, призывавшего варшавян к сопротивлению.

17 сентября 1939 года, когда большую часть Польши немцы уже заняли, с востока вошла Красная армия. Ночью польские власти Речь Посполиты оставили страну и перешли румынскую границу, а на следующий день с утра появились в предместьях Вильно русские танки. Первая советская оккупация длилась почти сорок дней, но город нормально функционировать перестал сразу же. Голодные русские солдаты опустошали магазины и склады с провизией. Вдруг стало не доставать муки, мяса, соли, сахара, масла, спичек Люди выстраивали за хлебом километровые очереди. Перед пекарнями место занимали с пяти утра. Через несколько часов удавалось добыть буханку черного, точно глинозем, хлеба. Не хватало средств гигиены, лекарств, одежды, обуви. Не было топлива, и на растопку шли деревья и заборы. Густаву приходилось часами простаивать в очереди за ведерком угля, мизерным количеством молока, каши для семьи.

5 ноября в Варшаве Гитлер в Уяздовских аллеях принимал парад победителей. Польша вновь была порабощенной: немцами — одна ее часть, советскими — другая. Люди еврейской национальности хорошо понимали, что возврат на территории, занятые немцами, им грозит гибелью. Но и оставаться в большевистском Вильно было небезопасно. Немедленно начались расстрелы, аресты, угоны в Сибирь, в лагеря. Репрессии касались поляков и евреев, аристократов и коммунистов, интеллигенции и простых людей, мирных жителей и военных.

10 ноября, согласно советско-немецкой договоренности, Вильно и часть виленского округа отошли к Литве. Когда 27 ноября советские части покинули город, жители с облегчением вздохнули. Прекратились террор и голод. Снова в магазинах появились продукты. Налаживалась жизнь, хоть и случались время от времени эксцессы — антилитовские, антипольские и, как всегда, когда народ раздразнили, антисемитские. Поначалу литовские власти в отношении поляков были настроены доброжелательно. Действовали польские школы, университет им. Стефана Батория, выходили польские журналы, без всяких помех функционировали различные польские институты. Правда, в Ковно ликвидировали польское консульство, однако заботу о беженцах взяло на себя посольство Великобритании, которое оформляло полякам выезд за границу.

Густав связался с Американским обществом психоаналитиков, которое намеревалось любой ценой вытащить его с семьей в Америку. Только прибыть в Стокгольм, где их уже ждали дорожные документы и деньги. Но без Рыся ехать они не могли.