Наследство Иоанны О. - 5

26 июня 1945 года моя мать в первом послевоенном письме в Нью-Йорк попыталась передать произошедшее: Эдзя, дорогая! Не верю тому счастью, что жива, невредима и пишу тебе. Сколько раз представляла эту минуту только во сне… Пять с половиной лет мук. Где укрыться, к кому постучаться, по деревням и пригородным селам, шантаж, и снова беги, два года без ребенка… Книжный магазин, Старе Място — груда развалин, пепелище. Ни одной книжки не уцелело… Варшавы нет… В нашей родне со стороны мамы убили только Лютека и Геню… Твои потери трагичнейшие: Хеля, Олесь с женой погибли в лодзинском гетто. Кася в Варшаве. Михал, Хелька, Лола — на восточных землях… О семье Юзя и Марыли буду выяснять в Варшаве, но шансов, что уцелели, мало. Мы — исключение…

Я обо всем этом не размышляла. Если удавалось выманить несколько грошей на очередную порцию мороженого, я летела на Флорианскую улицу к волшебному кафе-мороженому «Галатериа Италиана», для полного счастья большего и не требовалось. До меня не доходило, что я существую благодаря множеству добрых людей, которые, спасая нас, рисковали собственной жизнью. Уж очень надолго растянулось это испытание, чтобы питать теперь признательность. Недавно меня навестил в Кракове Ежи Журковский, сын хозяев дома в Хошчувеке. Встреча была трогательной, но я, видимо, сильно смутила своего собеседника недопустимыми, по его представлениям, вопросами. Он считал, что в поведении его близких ничего особенного не было. И старался отвечать сдержанно, не позволяя увлечь себя сентиментам.

— Разумеется, нас предупредили о вашем происхождении. Конечно. Отец сказал еще и тетке Янс. Такое решение следует принимать сознательно. Мама прекрасно понимала, что за сокрытие евреев нам всем грозит смертная казнь. Но ведь родители отлично знали, что не откажут людям в помощи. Страх? Да мы тогда о нем не думали. Смертной казнью грозило буквально все, что творилось у нас в доме. И за его пределами точно так же. Каждый из нас в любую минуту мог быть убит. Так что же из-за этого пренебречь тем, что ты — человек? Геройство? Скорее, обычная порядочность.

Мария Янс, Антони Журковский, его дети: Кристина и Ежи, были арестованы сразу после войны за участие в АК. Пани Мушку выпустили через несколько месяцев. Журковские сидели дольше. Ирэна Грабовская была арестована 7 марта 1944 года как курьер «Загроды» — отдела заграничных связей Главной ставки АК. После тяжелого следствия ее расстреляли на Павяке 26 апреля 1944 года. Посмертно награждена медалью «Праведница мира».