Люди - 7

Трудно представить, чтобы в одном местечке сошлись разом столь драматичные и вместе с тем рискованные предприятия. За одно то, что происходило в особняке, сестрам многажды грозил смертный приговор. За сокрытие нас — трех лиц еврейской национальности. За тайные гимназические школы для молодежи близлежащих окраин, которые проводились под вывеской уроков по домашнему хозяйству. За то, что там проходили заседания подпольного Департамента иностранных дел, которое делегировало сюда, из Лондона, представителей правительства в изгнании. Там же хранился и архив этого правительства. Немцы ни разу на их след не напали. Но Бронислав Зелиньский, сын доктора Зелиньского, владельца Жбикувека, в Народной Польше за участие в деятельности Департамента получил большой срок Арестованный в 1947 году, он вышел из нее по амнистии в 1956-м, во время «оттепели». Как у «врага Народной Польши» никаких шансов найти себе работу у него не было. Благодаря этому он стал одним из лучших переводчиков американской литературы: Хемингуэя, Фолкнера, Стейнбека.

Грозный пан Глазер вовсе мне не приснился. Он арендовал этот фольварк, звали его Тадеуш, а конспиративное его имя было «Жбик». Он сотрудничал с подпольным Управлением диверсий генерала Фильдорфа «Нила». В овине, откуда меня выгоняли, им было создано укрытие, прямо выходившее в подземные туннели. Там прятались прожженные конспираторы, прошедшие во время этой войны подготовку на Западе, диверсанты, выполнявшие разного рода специальные задания. Так чему тогда удивляться, если по временам он из-за меня терял контроль над собой, когда я скакала у них всех по головам или бушевала на чердаке, где хранилась запрещенная литература? В церковной башне был спрятан огромный склад с оружием, которым они должны были обеспечить местные части АК на случай восстания. В этой же церкви на закате оккупации директор Национального музея Станислав Лоренц, возглавлявший отдел культуры и искусства подпольного государства, разместил библиотеку редких рукописей, в том числе и Норвида. Совсем неплохое и безопасное конспиративное место.

Донос, что у сестер скрывается еврейская семья, мог иметь самые трагические последствия не только для нас, но и для них. Приди сюда гестапо, на явь вышли бы клубившиеся в местечке конспиративные нити, если бы их обнаружили, это привело бы к катастрофе всех участников. В свою очередь, интересно: тот, кто донес, знал об этом или нет? Почему же, собственно, он донес? Ради денег? Или чтобы выслужиться перед оккупантом? Из идейного антисемитизма? Бессмысленного паскудства? Какая разница? Нам надлежало исчезнуть до того, как сюда придут. Вот почему бегство в такой панике. А сколько мы шли? Не помню.

По моей туманной версии, мы постучались в случайное — потому что светилось? — окошко домика на окраине, и кто-то пригласил нас войти, без всяких расспросов и колебаний. Но ведь такое невозможно. Не выгнали же нас добрые сестры в темную ночь, ничего не предусмотрев заранее. Должны же были позаботиться о том, куда нам идти дальше. О нашем появлении, значит, предупредили заранее, тот адрес, видимо, кто-то кому-то передал на случай непредвиденных осложнений, и кто-то нас провожал, показывал дорогу. Вокруг Прушкова, Пястова, Жбикова и их окраин — по всей этой территории все было охвачено сетью АК. Вполне возможно, что посредником в том, чтобы нас спрятать, был грозный пан Глазер. И кто-то из его связных нас вел сквозь болотную темень.