Враги народа - 11

В конце того года тогдашний премьер-министр Польши Болеслав Берут в целях усиления своего авторитета выхлопотал у Сталина разрешение досрочно освободить из советских лагерей польских коммунистов вместе с их семьями. Ведущих руководителей давно уже не было в живых, а искать остававшихся в заключении и разбросанных по всему ГУЛАГу НКВД не спешило. Мол, не фигурируют в списках, и все. Под освобождение подпадали лишь те, на кого подавалось официальное прошение: требовалось указать фамилию и конкретное место пребывания. Однако аресты тридцатых годов затрагивали, как правило, всех близких, и, в сущности, об участи арестованных знать было некому. Получалось, что в этой ситуации рассчитывать можно было только на случай, непредвиденную встречу в тюрьме, по дороге, когда кто-то мог что-то услышать, передать данные, так сказать, из уст в уста, — тех выпускали тотчас. Другим пришлось ждать 1956 года. Но были такие, кого и вовсе не нашли.

Известие об освобождении поляков просочилось в советскую прессу, у лагерников доступа к информации, разумеется, нет, но Камилле в руки попал оторванный кусок газеты с фотографией деятелей Польского союза патриотов и фамилией Болеслава Дробнера, которого она лично знала со студенческих лет в Цюрихе. Она немедленно ему написала, и он в это дело вмешался. Вот так, через восемь лет, ее освободили.

Террор подразумевал и бюрократически строгий порядок: ей вернули все, что было отобрано у нее в тюрьме (эти вещи выслали следом за ней в лагерь). В том числе и швейцарские часы, купленные еще в Цюрихе накануне рождения сына. Когда после освобождения она ехала к Янеку, почти неделю добираясь из Красноярска на Кавказ, в поезде из картонного ее чемодана выкрали почти все вновь обретенное имущество. Но часики были на руке и уцелели. Они перестали ходить совсем недавно.

В мире, где люди исчезают бесследно, поражала любая сохранившаяся мелочь. До ареста у Янека лежала на сберкнижке тысяча рублей. Когда, вернувшись в Москву в июле 1945-го, больше шутки ради он решил проверить свой счет, оказалось, что тот не только за ним продолжал числиться, но за эти семь лет набежали хорошие проценты. Обрадовавшись столь неожиданному повороту событий, Янек отправился в техникум за книгами, которые когда-то оставил на складе. Увы, опоздал всего на пару недель. В мае 1945-го начальство общежития распорядилось считать студентов, не явившихся к этому времени за своими вещами, погибшими на фронте. Освобождение из лагерей, по-видимому, в расчет не принималось. И книгами Янека пополнилась местная библиотека.