Кино и жизнь - 96

Настал июль, и я вместе с бабушкой убрался из города. Мы приехали в Барыбино к тёте Вере в гости. Я уже бывал здесь несколько раз зимой, а теперь вот объявился и летом. У тёти Веры было три сына: двое помладше меня, а третий — постарше. Последний уже работал и ожидал призыва в армию, а братья его перешли только в шестой класс. Чтобы не скучать на отдыхе, мне пришлось водиться с младшими братьями, а они, негодники, показали мне за два дня всю округу и стали убегать к своим друзьям. Братья меня с собою не позвали, и я в чужую компанию без приглашения не попёр. Оставшись без сообщников, я взялся искать себе развлечения самостоятельно.

На усадьбе тёти Веры занятий не нашлось, и я приохотился совершать походы в городок с громким названием "Заря коммунизма". Он вырос в километре от дома тёти Веры, и там был большой клуб, ничем не отличающийся от лучших столичных кинотеатров. И в нём по средам, субботам и воскресеньям крутили разное кино. Впервые, когда я подошёл к приметному зданию клуба, то сразу же увидел объявление, призывающее на какие-то фильмы. Я обрадовался, что и на отдыхе мне перепадёт хорошее кино, но, почитав названия выставляемых кинофильмов, сник — они интереса никакого не представляли. Но я узнал, что кинопрограмма в клубе еженедельно меняется, и решил ждать: авось рано или поздно тут чего-нибудь подходящее для меня проклюнется.

Закончилась первая неделька в деревне, и я, пропустив понедельник и вторник, в среду в полдень потопал в городок проведать клуб. Я думал узнать, чем туда сегодня, в субботу и в воскресенье будут заманивать людишек. Подойдя к клубному зданию, я всмотрелся в афишу и замер. На ярком объявлении выступали названия трёх кинофильмов, и на сегодняшний вечер предлагался самый выразительный из них — "Красная мантия". И под ним было написано — он производства Дании и Швеции, и на него дети до шестнадцати не допускаются.

Когда я уезжал из Москвы, там этот кинофильм нигде не показывали. Это была новинка, и для меня к тому же ещё и двойная — мне произведения Скандинавии ещё ни разу на глаза не попадались. И я, не веря в такую удачу, ринулся в кассу, желая поскорее приобрести билет. Нырнув в остеклённый вестибюль клуба, увидел окошко с надписью "Касса". Оконце это оказалось закрытым. Вестибюль был пуст, но там возле прозрачной стены у распахнутых стеклянных дверей сидела на стульчике женщина. Я подошёл к ней и поинтересовался:

 — Билет на первый сеанс где можно купить?

И услышал ответ:

 — Билеты станут продавать в кассе за час до показа. Приходите в пять, и купите свой билетик.

До семнадцати часов отложилось долгих четыре часа. Я кружить около клуба не стал и двинулся до дому, решив к пяти часам вернуться обратно и приобрести билетик, опередив тот народ, что набежит смотреть "Красную мантию".

Ровно в семнадцать ноль-ноль я был у кассового оконца и, не увидел там ни одного человека. Это меня удивило — выходит, зритель на шведско-датскую невидаль не позарился. Я спокойно купил билет и встал у входа в клуб. Постоял минут десять и сходил за мороженым. А потом принялся прогуливался у клубных дверей. И заметил — кроме меня на приближающийся сеанс выкупили билеты только десять человек. Ближе к шести часам я пошагал в клуб. Женщина на дверях в фойе равнодушно проверила мой билет, даже не поинтересовавшись, есть ли мне шестнадцать лет, и пропустила внутрь. Я прошёл в широченное фойе, завернул в большущий зал, уселся на понравившееся место, и начался кинофильм.

Раздвинулся занавес, засветился широкий экран, промелькнули титры и выступил унылый каменный ландшафт неприглядного морского берега. Там солнце спряталось за тучами, ветер вздымал волны, и в небе беспорядочно носились чайки, тревожа резкими криками округу. А на песчаной прибрежной полосе, не обращая внимания на окружающую природу, выстроилось шесть всадников.

Одеты они были в холщовые домотканые рубахи и штаны. На плечах у них развевались просторные плащи, а на ногах виднелись ладные кожаные сапоги. И у одного из этих всадников на седой голове сверкал царский золотой венец. Все они были суровы и молчаливы. Четверо из них держали в руках широкие мечи и круглые щиты. И эта четвёрка, разбившись на пары, разъехалась в разные стороны. А старик с короной на голове и ещё один человек остались на месте. Пары замерли недалеко друг от друга, а старик поднял руку и дал им сигнал. И из вставших напротив друг друга пар отделилось по одному всаднику, и, ударив своих коней в бока, помчались навстречу друг другу. Они столкнулись, и на хмуром побережье раздался резкий звон мечей. Сошедшиеся в поединке соперники начали рубиться насмерть. В скором времени они оба получили смертельные ранения, и один из них свалился наземь, а второй подъехал к своему товарищу и упал ему на руки. Коронованный старец, проследив мрачно за сражением, дал новый сигнал. И другие два бойца полетели на конях друг на друга и, сбившись в неистовую круговерть, развязали убийственную схватку. В яростном столкновении у них сломались мечи, и они схватились за ножи, чтобы продолжить убийство. И тут венценосный старик снова поднял руку и прекратил разыгравшееся кровопролитие. Он со своим слугой подъехал к двум оставшимся в живых всадникам и произнёс:

 — Волею своею я останавливаю ваш бой и кладу конец вражде меж двумя родами Ольматов и Оватов — хватит нам потери и двух наших сыновей. И пусть теперь принц Энгерд, потомок Оватов, будет гостем у меня — царя Ольматов.

Царь умолк, и крупным планом показывают двух уцелевших поединщиков.

Предстали два утомлённых молодых воина, и в том, кого называли Энгердом, я узнал нашего советского киноактёра Олега Видова — он играл в фильме-сказке "Обыкновенное чудо". Удивлению моему не было предела. Я ни разу не видел, чтобы советский артист снимался в иностранном кино, да к тому же в таком, который был создан капиталистической страною. И это меня сильно поразило и ещё больше притянуло к открывшемуся кинофильму.

Бои на берегу закончились. Двух убитых принцев Ольмов и Оватов повезли в дом царя Ольмов, а два уцелевших принца поехали следом за своими мёртвыми братьями. Царь Ольмов вечером в своем жилье-крепости устроил ужин в честь замирения со своими старыми врагами Оватами. За трапезой Энгерд увидел милую молоденькую девушку, вместе с подружками разливающую гостям вино, и между ним и ею пробежала невидимая любовная искра. Их взгляды встретились, и они поняли, что дальше друг без друга жить уже не смогут. Принц, сидя за столом рядом с хозяином дома, попросил у него руки незнакомой красавицы, подносящей напитки. А царь, поняв, кого приметил гость, ответил ему категоричным отказом, пояснив:

 — Это моя дочь, и я её за человека, причастного к убийству её брата, замуж не выдам. Если ты желаешь, то выбери себе какую-нибудь другую женщину из моего дома и женись на ней.

Энгерд на это предложение ответил вежливым отказом.

Поздним вечером глава Ольмов отправил Энгарда с телом брата домой. А Энгерд встретил по пути своих слуг, выехавших ему навстречу, передал им печальную поклажу, а сам развернул коня и поехал назад к Ольмам. И сделал он это уже без приглашения.

Ночь. В доме-крепости Ольматов, защищённом высоким частоколом, все спят, и только в одном оконце приметен огонёк свечки. Энгерд перелез через забор, забрался на второй этаж к светящемуся окошку и проник через узкий проём внутрь крепости. Оказавшись в просторной комнатке, где из мебели была только одна широкая кровать, он увидел царскую дочку. Она замерла посередине комнаты и смотрела на объявившегося гостя глазами, полными любви и покорности. Энгерд застыл на месте, поражённый прекрасным обликом девушки. А та, помедлив немного, подошла к кровати и откинула на ней медвежью шкуру, служащую одеялом. Потом царская дочь приблизилась к желанному гостю и застыла перед ним. Энгард, чувствуя, что его любовной страсти уже нет преград, положил свои руки на плечи принцессы и плавно опустил лямки платья. Платье заскользило к полу и открыло прелестную грудь с упруго торчащими сосками и тонкую талию. И Энгард подхватил обнажённую принцесу на руки, отнёс её на кровать, опустил на простыни и укрыл белой шкурой. После он сам разделся и лёг рядом с желанной хозяюшкой.

Следующий эпизод показал страстные объятия двух любовников, забывших всё на свете, и их скорое погружение в сон. И пока утомлённые сони млели в крепком забытьи, к ним в спальню заглянула служанка. Она заметила Энгерда в постели хозяйки, бесшумно взяла его меч, прислонённый к стене, и ушла. И отнесла меч своему царю-господину. А тот увидел оружие, в момент смекнул, чьё оно, и как тут очутилось и приказал схватить его владельца-совратителя.

Влюблённых разбудил топот в сенях. Энгард мигом вскочил с кровати, обнаружил, что меча нет, и в ту же секунду в комнату ворвались люди царя, вооружённые копьями. Энгард схватил скамью, на которой лежала одежда, и стал отбиваться ею от нападавших. Но скамью быстро выбили из рук, самого его скрутили и чуть не проткнули копьём. И в это мгновение меж убийцами и Энгардом встала принцесса. Видя, что любимому грозит смерть, она бросилась к нему и закрыла его своим телом. И на экране со спины возникла нагая фигура, давшая разглядеть прямую спину, узкую талию, амфорные бёдра и стройные ноги. И это зрелище было обалденно.

В эту минуту в комнату вошёл царь. Он повелел прекратить схватку и дать одеться двум прелюбодеям. И сказал, чтобы Энгарда привели к нему на суд. Суд был скор и немилостив — Энгерда приговорили к повешению. Его вывезли из крепости и подвели к виселице. Он встал под петлёю и попросил палача сначала подвесить на верёвке его красный плащ, чтобы посмотреть, как он сам будет выглядеть, болтаясь под перекладиной. Палач просьбу выполнил. А это оказался тайный знак дочке царя, говоривший о близкой гибели. И она заметила из окна мантию любимого принца, вздёрнутую на верёвке, и тут же подожгла свою спальню и пронзила себе сердце кинжалом. Энгард увидел клубы дыма из комнаты возлюбленной и спокойно принял смерть.

На этом фильм закончился, и я покинул зал. Вышел на воздух, а прийти в себя не мог. Перед глазами всё вертелось: виселица, светящиеся нежностью лица Энгерда и принцессы и их любовная сцена с невероятной обнажённостью. И представшая полная нагота более всего растеребила чувства, и я захотел ещё раз увидеть её. Я подумал: мне вряд ли удастся увидеть так открыто голую девушку в каком-нибудь другом фильме, и я потопал повторно смотреть "Красную мантию", купив билет на оставшиеся деньги.