Первые шаги. Одесса, Баку, Владивосток - 15

В начале 1934 года во Владивостоке стали появляться коммерческие магазины, в которых можно было купить продуты, нужные нам в дорогу. Мы уехали из Владивостока с двумя чемоданами носильных вещей и добрыми пожеланиями соседей, моих соучеников и маминых сослуживцев.

О жизни в Одессе мы знали из писем тёти Ядвиги и бабушки. Знали, что у Ястржембских уже не 5 комнат, а только 3, т.к. их уплотнили и две комнаты (одна из них наша, я в ней родилась и мы там помещались в 1926—1928 г.) и маленькая комната, в которой размещался Вилик со своим радио, уже не принадлежали семье Ястржембских. Там жили соседи. Тем не менее дядя сам написал нам письмо с приглашением приехать в Одессу, т.к. понял, что у нас безвыходное положение. Нам, конечно, не могли предоставить отдельную комнату, таковой не было: в одной были дядя и тётя и Ира, когда она приезжала в Одессу, во второй Вилик и Туся (Туся была второй женой Вилика, с Таней он давно разошёлся женился на Тусе, с которой учился в институте связи. Она стала инженером связи и занимала ответственную должность). В столовой спала бабушка, нам там же могли предоставить довольно широкий диван, где мы могли уместиться с мамой.

Из писем бабушки мы знали, что Ира вышла замуж за Олега Шевякова, довольно скоро с ним разошлась и вышла замуж за Игоря Чёрного. Затем оставила и его и отправилась на Урал, а потом и в Среднюю Азию. Позже Ира там вышла замуж за Михаила Громова, крупного инженера, которого в 1937 году постигла участь многих серьёзных инженеров — арест. Ира проявила находчивость и настойчивость, высшее дипломатическое искусство, вооружившись весомыми аргументами и добившись аудиенции у самых высоких руководителей в Москве, буквально вырвала его из рук НКВД. К сожалению, распался и этот её брак. Несмотря на героические усилия по его спасению, более весомыми оказались злые языки, не преминувшие сказать мужу, как она проводила время, ожидая окончательного решения его судьбы. В 1939 году она вернулась в Одессу и поступила в Политехнический институт по свой специальности инженера —электрика, закончив его уже после войны. Кода мы вернулись в 1934 году, Ира как раз была в Одессе, но позже уехала в Среднюю Азию, где работала до 1939 г. После окончания Политеха она работала в Проектном Институте на Дерибасовской 12, а потом перешла в Институт "Пищепромавтоматика", где в соавторстве в Витей Ганелем, её сокурсником по институту, написала несколько книг по автоматике. Ещё перед войной она вышла замуж за Павлика Ухова, который когда-то учился с ней в профшколе и с тех пор любил её. Павлик вернулся в Одессу после плена, куда попал после тяжёлых боёв в Севастополе в 1943 году. Иногда немцы разрешали солдатам из Украины возвращаться на Родину из плена. Они заигрывали с украинцами. Павлик вернулся к Ире. В период оккупации он занимался мелкой коммерческой деятельностью, дававшей ему возможность существовать, а в 1944г после взятия Одессы нашими войсками снова был мобилизован и послан на фронт. После войны он работал главным электриком на дноуглубительном судне, которое было послано во Вьетнам. Во Вьетнаме он был с Ирой. Время, проведенное там, казалось им сказкой. Они привезли много мелких экзотических вещиц, кокосовые орехи, какие—то циновки, веера и т.д. Но больше всего им понравилось отношение людей, благодарных за помощь, оказываемую им одесситами. Они были участниками встречи с Хо—Ши Мином, который им очень понравился. Павлик на том же судне был также в Иемене. Он пробыл там полгода, но климатические условия были настолько тяжёлыми, что ему пришлось уехать. Здоровье его оказалось подорванным. Он умер в 1988 году. После смерти Павлика, родители, мои тётя и дядя, умерли раньше — тётя в 1965г, дядя — ?, Ира обменяла свою квартиру совместно с племянницей Иреной Вильгельмовной Хихловской, дочерью Вилика, и с тех пор жила совместно с ней и её семьёй вплоть до смерти Иры в 1995 году. Она была любительницей быстрых решений, парадоксов, часто намеренно нарушала правила вежливости, с некоторым пренебрежением относилась к традициям, в общем, была неповторимой. Она была великолепным специалистом и в то же время весьма начитанным интеллектуальным человеком. Недаром Леонид Брониславович, муж Ирочки (Ирены Вильгельмовны) в своих "легендах" назвал годы, прожитые совместно с Иреной Дионисьевной, "жвавою сторiнкою в нашому життi". В детстве и юности Ира имела на меня колоссальное влияние. Некоторые её суждения и определения остались со мной на всю жизнь, но по мере взросления я всё меньше следовала её парадоксам.

Зная в 1934 году о двух замужествах и двух разводах Иры, я с трудом могла представить себе, что речь идёт о моей сестре, старше меня всего на 3,5 года. Я мечтала об университете, хотела получить специальность и быть самостоятельной. От мыслей о замужестве я была очень далека.