Война 1914-1918 гг. Ее действительные причины - 28

Что касается до Рорбаха, то он, как мне кажется, довольно правильно предвидит образование в близком будущем обширных конгломератов государств, объединенных единством языка. Рядом с англо-американским миром и миром русским возникает общение испанских государств в Южной и Центральной Америке, Китай с Японией образуют свою по численности населения едва ли не крупнейшую группу. Такую же самостоятельную группу представит Турецкий восток. Остается затем и самим немцам заодно с Австрией образовать со своими колониями такое же могущественное тело. Франкфуртский мир, — говорит он, — создал лишь материальную основу для завоевания немецким народом положения народа мирового. О чем идет для него в настоящую минуту речь, это станет ясным, раз мы представим себе, как устроен будет мир в национально-политическом отношении на расстоянии ближайшего полувека. Что будущее англо-саксонцев по ту сторону морей будет могущественным племенем — это для нас ходячее представление. Но навстречу такому будущему идут не одни только англо-саксонцы, но также романские народы юга Америки. Они представляют из себя население, которое в течение полувека вырастет до 50—70 миллионов, а через 100 лет будет представлять двойную величину. Знатоки этой части света не сомневаются, что на протяжении от Панамского перешейка до мыса Горна Аргентине и Чили удастся положить основы такому же союзному государству, каким в настоящее время являются Соединенные Штаты. И итальянцы и немцы, последние с их полумиллионной эмиграцией г ж с годно в Южную Америку, не мешают ей оставаться испанской, и различие языка не сделается препятствием к тому, что и Бразилия с ее португальской речью войдет рано или поздно в состав романской федерации. Что касается до России, то автор, допуская упадок ее военной и финансовой силы и возможности в ней внутренних потрясений, все же не отказывает ей в том, что она и впредь останется, как он говорит, громадным национально-политическим телом, сохраняющим соответственный вес в судьбах мира. О Китае можно сказать, что он уже и теперь подавляет своей массой: "Из четырех человек, живущих на земле, один — китаец".

Что же будет на расстоянии полувека с немецким народом. Несомненно, что за передние 20 лет Германия сделала колоссальные успехи в отношении к своей населенности, промышленности, торговли и материального благосостояния. Несомненно также, что мы еще некоторое время можем прогрессировать, не выходя из теперешних границ, так как Германия далеко не так населена, как Саксония, Бельгия или северо-западная Англия.

Из всего этого не следует, однако, что полмиллиона квадратных километров, занимаемых Германией, является ничтожной величиной против России, Англии, англо-саксонской Америки, романской части Нового Света или Китая.

К этому надо прибавить, что наши соперники в среде мировых народов располагают не только большим пространством для своего расширения, но что некоторые из них владычествуют над обширными и богатыми подчиненными им инородческими странами, тогда как мы таковых не имеем. Сама Франция, которую мы, ввиду застоя ее населения, не считаем возможным отнести к числу стран, призванным играть в будущем роль мировой истории, владеет обширной империей в северной и западной Африке, в том числе землями, входящими в состав культурного мира со времен римлян.

Россия имеет много миллионов подданных в Азии и на пути подчинения себе Персии, Монголии и Восточного Туркестана. Англия управляет Индией и Египтом — богатейшими землями мира. Она владеет Южной Африкой, богатой золотом и алмазами и предъявляет притязания на родину человеческой культуры — на долину Тигра и Ефрата.

Можем ли мы, ввиду всего этого, оставаться при прежнем мнении, что для политики достаточно иметь в виду ближайшие 20 или 30 лет. В какую бы сторону мы ни обратили наши взгляды, мы всюду видим, что великие народы повсеместно распространяют сферы своего поселения и своего влияния и стремятся к тому, чтобы обратить все земли, которыми они могут овладеть, в свои протектораты, т.е. в свои политические резервы. Из азиатско-африканских стран Китай по своим размерам и своей силе внутреннего противодействия лежит вне возможности сделаться предметом соперничества из-за его обладания. Персия уже исключена из числа самостоятельных стран. На Африканском материке, после занятия французами Марокко, остается лишь одно самостоятельное государство — Абиссиния, мишень для французских, итальянских и английских вожделений. Если не говорить о колониях, остающихся в руках мелких государств и которые благодаря неспособности и нежеланию теперешних владельцев извлекать из них серьезные выгоды, рано или поздно перейдут в более искусные руки, то остается одна только Турция, как политическое создание большого стиля, готовая продолжить войну за свое существование и которую нам необходимо защитить во что бы то ни стало от захвата со стороны наших соперников. Мы не желаем аннексировать Турцию, но мы должны сохранить ее в теперешних ее границах, как арену для нашего национального труда. Никто не может поручиться за будущее. Мы искренно желаем того, чтобы Турция воспрянула из своего упадка, чтобы она в военном, экономическом и политическом отношении снова стала бы державой, внушающей к себе уважение. Но мы должны также считаться с возможностью проявления в ней центробежных сил, мешающих ее культурному развитию. Эти силы могут проявиться в большей мере, чем те, которые содействуют сохранению к ней порядка и прогресса. В этом случае нам не оставалось бы ничего иного, как поддержать эти последние. Нам надо также считаться с тем, что положение Европы, благодаря усилившемуся шовинизму Франции, значительно обострилось. Такое положение особенно опасно для той страны, которая является сферой наименьшего сопротивления, а это вполне можно сказать о турецком Востоке. Если принять одновременно во внимание опасности, грозящие Турции от французского шовинизма и русского панславизма, трудности восточного вопроса и столкновение английских и немецких интересов в азиатской части империи, то сами собой бросятся в глаза трудности немецкой политики. Ни теперь, ни в будущем мы не можем допустить того, чтобы другие народы вырывали себе куски из Турции.

В интересах грядущих поколений мы обязаны блюсти неприкосновенность турецких владений. Англия, Россия и Франция присвоили себе и без того уже немало земель. Мы требуем теперь справедливого вознаграждения за ранее ими захваченное. Мы не допустим дальнейших присвоений, идущих наперекор нашим интересам. Если бы они повторились, двери, ведущие в храм Януса могли бы открыться".