Пять лет, проведенные в Государственном Совете - 22

Когда началась Первая Балканская война, я не счел возможным отвергнуть предложение сербского проф[ессора] Кашутича устроить у меня на дому заседание из профессоров, академиков и общественных деятелей, желавших выяснить отношение, в какое русская интеллигенция должна стать к событиям на Ближнем Востоке. Я был уверен, что освобождение Македонии от турецкого ига создаст благоприятные условия для упрочения мира, и приветствовал создание федерации балканских государств. Дважды повторились у меня собрания людей, сочувственно относящихся к подъему Сербии, Болгании, Черногории и Греции в защиту угнетенных балканских народностей. Мы решили на них устроить ряд лекций для ознакомления петербуржцев с югославянским вопросом. Я сам принял участие в одном из этих чтений в Соляном городке и обнародовал впоследствии содержание моей лекции в "Вестнике Европы" {Ковалевский М.М. Судьбы Балкан // Вестник Европы. 1913. No 1.}. Должен сказать, однако, что, к моему немалому смущению, интерес к поднимаемым нами темам был довольно ограниченный. Тогда как на мое чтение в философском Обществе о Жане-Жаке Руссо, по случаю двухсотлетней годовщины, собралось до двух тысяч человек, на лекции трех профессоров по сербскому вопросу, прочитанные в один и тот же вечер в Соляном городке, явилось менее полутораста слушателей. Упоминаю об этих фактах, чтобы показать, как мало самопроизвольности в том неославянском движении, которое несправедливо считают начальным виновником настоящей войны. Проф[ессор] Бехтерев[1], участвовавший в наших собраниях, счел возможным использовать вновь открытое им при Психоневралогическом институте "Общество славянского научного общения" для той же задачи ознакомления широких кругов с целями, преследуемыми южными славянами. Я выступил и в этом обществе с коротким докладом об обычном праве славян. Бехтерев и Брянчанинов произнесли политические речи. Но если судить по численности аудитории, успех и на этот раз был скромным. При нескольких десятках слушателей происходили препирательства сербского проф[ессора] Велича, отстаивавшего интересы сербов в Македонии, с Шишмаревым, бывшим министром народного просвещения в Болгарии и проф[ессором] Софийского университета. Прения приняли очень острый характер и возобновились снова, но уже не в "Обществе научного славянского единения", а в "Юридическом собрании", своего рода клубе. В это время началась уже Вторая Балканская война, война братоубийственная из-за раздела завоеванных союзниками земель и, в частности, Македонии. Я высказался в этих прениях за автономию этой страны, и в этом смысле и состоялась резолюция, принятая большинством, после двух новых заседаний. Болгары в этот момент готовы были пойти на эту автономию, в тайном расчете, что Македония, уже болгаризованная в значительной своей части, сама рано или поздно сольет свои судьбы с их судьбами. Несколько дней спустя я получил телеграмму из Софии, подписанную высшим духовенством, профессорами, журналистами и общественными деятелями. Они просили меня сказать слово защиты в пользу Болгарии по случаю нашествия на нее румын. Прежде чем сделать это, я повидался с представителем Болгарии в Петербурге, своим бывшим слушателем в Москве, Бабчевым. Он не скрыл от меня, что запрошенное румынами русское министерство иностранных дел ответило, что относится к их походу безразлично. Напечатанная мной в "Речи" статья отразила мое негодование и по отношению к румынам, и по отношению к мстительной и близорукой политике царского правительства. Болгары, по-видимому, не вскоре ознакомились с ее содержанием, так как только в течение прошедшей зимы стали приходить ко мне в большом числе телеграммы и письма с выражением их признательности.

Начавшиеся у меня собрания по вопросам, связанным с судьбой славянства, были продолжены Брянчаниновым. На эти собрания стали являться военные и моряки, молодые дипломаты, приехавшие из славянских стран, профессора и общественные деятели. Прения приняли вскоре характер большой враждебности к Австрии и Германии. Депутат Думы и участник комиссии по государственной обороне выступил даже с докладом о военном положении России и доказывал, что, не ожидая новых улучшений техники, которыми несомненно обзаведутся члены Тройственного Союза, для нас выгодно теперь же начать войну с Австрией, так как всякое решение балканского вопроса должно идти необходимо через Вену. Я позволил себе выступить с моими сомнениями насчет того, чтобы можно было считать реальной политикой ту, которая отправляется от упразднения двух государственных союзов, одинаково, Турции и Австрии. М.П. Федоров, в свою очередь, выступил с рядом цифр, приблизительно определяющих, во что обойдется отдельным государствам Европы всемирная война. Собрание, однако, не было настроено в нашу пользу и принятая на нем резолюция дышала воинственностью.