Пять лет, проведенные в Государственном Совете - 12

В противоположность им можно указать на присутствие в центре людей, для которых правовой порядок, равенство граждан перед лицом закона, перед налогом и судом, перед судом и государственной службой являются неопровержимыми истинами, для которых религиозная свобода и обеспечение личности от произвола столь же необходимы, как пища и воздух. Гуманность некоторых из них доходит до отрицания смертной казни, как у Таганцева, до равноправия всех христианских культов, как у того же Таганцева и Кони, но за немногими исключениями, в число которых можно отнести и названных мной лиц, такая простая мысль, как равноправие поляков, евреев, малороссов и великорусов, еще является "великодушной утопией". А что уже говорить об автономии окраин...

Мне памятно заседание, в котором, по случаю реформы местного суда, кн[язь] Лобановым-Ростовским поднят был вопрос о недопущении евреев в число мировых судей, ввиду несогласия их морали с христианской. Министр юстиции нашел этого мало и предложил не допускать к выборам и евреев-выкрестов вплоть до 3-го поколения; психология их, мол, такова, что они русских и православных судить не могут. Я попросил слова и сказал только три фразы. "Извиняюсь, что буду говорить об элементарных истинах. Предполагаю, что Вы считаете русскую империю государством правовым, но основу правового государства составляет равенство граждан-подданных перед законом, судом, налогом, государственной службой. Если бы мои расчеты были ошибочны и Вы бы не разделяли этих элементарных точек зрения, то нас рассудит история". Поднялось то, что на языке нашего председателя называется "мычанием и рыканием". А на следующий день в "Новом времени" по поводу моей речи подан был совет устраивать Россию на любом основании, только не на начале равенства в правах подданных. Боязнь прослыть "юдофилом" так распространена в среде членов Высокого собрания, за исключением, разумеется, левого крыла, что русские, поляки, правые и люди центра не решаются поставить своего имени под предложением, заключающим в себе протест против низведения евреев на степень полуграждан. Мне раз удалось собрать только три имени в пользу такого протеста, да и то после продолжительного торга. Я соглашался подписаться под особым мнением меньшинства комиссии законодательных предположений под условием, если они поставят свои имена под моим особым мнением, благоприятным евреям. Передаю потомству фамилии этих "героев": гр[аф] Олизар, гр[аф] А. Бобринский — бывший попечитель Петербургского округа и Хоменко — представитель промышленности и торговли Киевского округа. Сколько помнится, одно из этих трех лиц взяло впоследствии свою подпись обратно.