Опять на родине... - 3

Я встретился на собрании с обоими братьями Гучковыми: Александром[1] — будущим лидером октябристов и Николаем[2] — будущим городским головой Москвы. Последний был моим слушателем и приветствовал меня, как своего старого учителя. С Александром же я за десять дней до встречи в Москве познакомился в Берлине. Случай свел нас за завтраком у будущего депутата первой Думы, Бориса Йоллоса[3]. Хозяин аттестовал мне гостя, как одного из самых выдающихся русских деятелей, получившего серьезную научную подготовку, постоянно подновляющего свои знания поездками в немецкие университетские города. Завтракал с нами и Петр Струве, которого я никак не рассчитывал встретить на расстоянии нескольких месяцев в Петербурге. Издаваемый им орган "Обновление"[4] не впускаем был в Россию. Евгений Васильевич Аничков незадолго перед тем поплатился двухлетним заточением в Петропавловской крепости за попытку ввезти в Россию через Финляндию нескольких номеров. Алекс[андра] Ив[ановича] Гучкова мне пришлось увидеть вскоре после упомянутого мною заседания на земском съезде в Москве, где он, как всем известно, выступил с энергичным протестом против наделения Польши автономией. Это заявление и вызвало первый раскол в прогрессивном лагере. Единомышленники Гучкова объединились окончательно только после издания манифеста 17-го октября. Они выступили горячими его сторонниками и получили отсюда название "октябристов".

Наряду с Гучковым в комитете по выработке основных положений будущего университета Шанявского я встретился со старым своим знакомым и одно время преподавателем в Москве — Серг[еем] Андреев[ичем] Муромцевым. Он явился по полномочию городской думы и по нашему выбору занял председательское кресло. Другим уполномоченным от города был Щепкин[5], один из теперешних депутатов Москвы. Он имел репутацию хорошего знатока городского хозяйства и на него рассчитывали как на человека, способного привлечь к открывавшемуся педагогическому учреждению пожертвования первопрестольной столицы.