Когда зашла речь о заселении Кентукки, не кто другой, как Георг Вашингтон сделал призыв к немецким выходцам. История штатов в Огайо и Индиане полна кровавыми столкновениями немцев с индейскими племенами. В долины Миссисипи и Миссури устремляются немецкие пионеры. Они оседают не в одном только С[ан]-Луисе, но заселяют собою весь штат.
Когда настает время дальнейшего переселения на Запад, эти пионеры оставляют за собою след в существовании цветущих городов и уютных сельских поселков. В Области Великих Озер гигантские города, как Чикаго, Мильвоки, Кливленд, заселяются немцами. С 1849 г. новые толпы немецких колонистов устремляются в американский Запад, и поднятая ими впервые их плугом почва и пробитые их киркою горы, в поисках за благородными металлами, свидетельствуют о немецком трудолюбии.
Колорадо и Невада, Дакота, Вайоминг, Идаго, Монтана, Новая Мексика и Аризона включили в себя массы немецкого люда.
А когда открылась возможность утилизации лежащих на Тихом океане штатов, толпы их потянули в штаты Оригон, Вашингтон и Калифорнию.
И тем не менее, на мой вопрос одному из тех людей (1848 г.), которых неуспех революции и так оживившегося в это время течения в пользу национального единства заставил эмигрировать в Новый Свет, на мой вопрос о том, посылал ли он своих детей или посылает ли внуков в немецкую школу, последовал ответ: "Разумеется, нет. Мне надо облегчить моему потомству борьбу за существование, а для этого первое условие — сближение в ранней молодости с тем англо-американским населением, которое подарило Новый свет своим языком, своей культурой и своими учреждениями".
Нужно ли говорить, что в Америке законодательство не мешает основанию школ с немецким языком на частные, разумеется, средства. Но чем больше в этом отношении свободы, тем меньше стремления поставить детей как-то обособленно от других, изолировать их среди массы говорящего по-английски люда. Н
емецкие симпатии, как не прочь признать это и автор упомянутого мною романа, сплошь и рядом разбиваются о правильно созданные себялюбивые интересы. В одном месте своего романа Рудольф Герцог заставляет своего героя разъезжать по городам и весям с проповедью германского единства, читающего с этой целью конференции на берегах Тихого океана столько же, сколько в Пенсильвании или Нью-Йорке, обратиться к толпе собравшихся его чествовать соотечественников с предложением поддержать Германию против ее врагов отказом поставлять последним хлеб.
И вот какой приходится ему услышать ответ. "Дело идет о торговле. Мы не использовали бы лучшего года. Нельзя же отказаться от желания поднять наш ослабевший торговый флот на подобающую высоту". Все, чего мог добиться немецкий патриот, это полномочия передать Германии, что взрыв симпатий в ее пользу в Америке будет настолько велик, что его одного будет достаточно, чтобы потрясти весь мир.
Свободное копирование
