По Америке - 6

Чем больше удаляешься на юг или запад от Новой Англии, тем более пропадает представление, что Соединенные Штаты только продолжение Старой родины — Old Country, как называют метрополию вышедшие из нее колонисты. Ричмонд — еще Англия. Не даром же Виргиния была древнейшей английской колонией. Это даже один из очаровательнейших центров английской жизни в Америке, центров, далеких от торговой и промышленной сутолоки Чикаго, Питсбурга или Кливленда, где умеют пользоваться жизнью, как удовольствием, а не затрачивать все время на наживу.

Несколько часов спустя после приезда я уже получил вместе с букетом из магнолий приглашение явиться на послеобеденный чай в скромную семью неизвестно как попавшего в Ричмонд россиянина, женатого на американке и совершенно преобразившегося в англо-американского джентльмена. Жил он уроками французского языка в мужских гимназиях, а она преподавала в женских английскую литературу. За чайным столом оказалась целая компания виргинцев, хорошо воспитанных людей, говоривших изысканным английским языком, без тех носовых звуков, которые так обычны в американской речи. Говорили о литературе, об интересе, какой возбуждает в английских переводах Тургенев, но говорили также о разорении края северными войсками, о невыносимости жизни с тех пор, как насильственно навязано равенство негров и пришедший с севера янки, опираясь на них, начал командовать в крае[1].

Один из гостей завтра же предложил отвести меня к себе и показать мне что-то, чего я еще не видел. Этой "невидалью" оказались стены, носившие, вместо обоев, кредитки Союза Южных Штатов, потерявшие всякую покупательную силу. У любезного хозяина их оставалось еще достаточно и он подарил мне на память купон в сто долларов, благо он тоже ничего не стоил.

Между Бостоном и Ричмондом лежит ряд штатов и городов, в которых я проживал по целым неделям, частью работая в библиотеках, частью сводя знакомства с типичными представителями "американизма".

В Филадельфии и в Вашингтоне я проводил время в обществе людей, внешний облик и обиход которых напоминал мне тот, с которым я знаком был, благодаря частым поездкам в Англию. В доме историка Генри Адамса[2], принадлежащего к известной семье, давшей Соединенным Штатам одного из первых президентов[3], я нашел, разумеется, в полном смысле слова английский "home" {Дом (англ.).}. Сам Адамс одно время служил в американском посольстве в Лондоне. Жена его, хотя и американка, сохраняла пристрастие к английскому обиходу. Были это люди богатые, ни в чем себе не отказывавшие, ведшие обширное знакомство. И люди, их посещавшие, также имели изысканность и манеры добрых англичан. Но пришлось ждать недолго, чтобы увидеть заметное отклонение от английской психологии в этой столице американского мира. На мой вопрос хозяину, почему он не ставит своей кандидатуры на новых выборах, я получил ответ: "Так и видно, что вы прямо из Англии". "Чего ради, мне, человеку зажиточному и принадлежащему к хорошему кругу, мешаться с толпою политических проходимцев, обделывающих свои дела в служении у всякого рода акционерных обществ и миллиардеров. Когда они прокрадутся слишком явно, тогда и наступает время для смены.

В Америке стоит быть только президентом. Но это место, как Вы знаете, занято. Чтобы Вы лучше поняли, как отлично смотрят в Америке на тех, кого в Англии называют right honourable, то есть по справедливости чтимый, я познакомлю Вас со значительным человеком из Нью-Йорка, согласившимся быть его депутатом на конгрессе. Приходите завтра обедать с нами".

Ни следующий день я, облачившись во фрак, сидел за убранным цистами столом, направо от хозяйки, имея своим vis-à-vis мистера Гьюита — депутата от Нью-Йорка. Но просьбу хозяина объяснить мне, вырос ли он в глазах своих соотечественников с тех пор, как сделался депутатом, мистер Гьюит с улыбкой ответил, что да-иско нет. Прежде о нем говорили: "Mister Hewit minds his own business" (Г. Гьюит занимается собственными делами) и говорили с похвалой, а теперь недоумевают, чему вздумал служить г. Гьюит и в какую он добровольно пошел служить компанию. "Вы, впрочем, убедитесь сами из самого осмотра нашего зала, что в нем речами большого эффекта не произведено. Для этого сам зал чересчур обширен, и голос оратора разлетается во все стороны. Настоящая работа идет в комиссиях. А какие влияния испытывают на себе члены комиссий, постановления которых почти без спора проходят в общих собраниях, это Вы, конечно, уже знаете из чтения всяких обличительных статей, брошюр и книг, которыми так обогатилась наша литература".