Годы заграничного ученичества и странствий - 66

К рабочему движению не прочь были пристроиться люди, близкие к духовенству. Я помню имена Мьюди[1] и Санки[2], которые в то время, под предлогом религиозного возрождения (revival), охотно касались на устраиваемых ими собраниях и различных сторон рабочего вопроса. Движение так называемой "армии спасения" в то время только что зачиналось. Я присутствовал в отдаленном парке Лондона Гэмстед Гис на одном из шумных собраний членов этой армии обоего пола в их, привлекающем внимание, довольно безобразном костюме, в сопровождении нанятого оркестра духовой музыки. В толпе зевак раздавалось немало смешливых и оскорбительных отзывов по адресу тех новообращенных, которые не прочь были рассказать про свои грехи, от которых они, якобы, навсегда исправились с момента своего поступления в "армию спасения". Я в то время далек был от мысли, во что разовьется это движение, какие оно даст обильные плоды и какое значение будет иметь книга вождя этого движения Бутса[3], книга, озаглавленная: "Мрачная Англия"[4], для знакомства с действительным положением рабочих. С самим "генералом" я встретился уже много лет спустя в Петербурге, когда мой товарищ по службе в Гос[ударственном] Совете, Ан[дрей] Ал[ександрович] Сабуров пригласил меня к себе на дом для выслушания одной из светских проповедей Бутса. В числе собравшихся были и великие княгини. Бутс, не стесняясь, называл вещи по имени и представил разительную картину того глубокого нравственного падения, из которого его армии удалось вывести не одну погибшую душу. Сам генерал был уже глубоким старцем, высокого роста и крепкого сложения, с прекрасным открытым лицом и задумчивыми глазами. Я приветствовал его словами, что более волнующей лекции я за всю свою жизнь не слыхал. Он горячо пожал мне руку, выразил неоправдавшуюся надежду, что армия спасения найдет поле для деятельности и в России. Несколько дней спустя он оставил Петербург, не добившись разрешения устроить открыто русский отдел этой армии. Года два спустя его не стало.

Рабочее движение, давно организованное в английских городах, благодаря существованию синдикатов или так называемых тред-юнионов, в селах почти было неизвестно. А между тем, рабочий пролетариат в Англии, в противном тому, что мы встречаем на континенте Европы, представлен здесь довольно численными группами {Так в тексте. Следует: "многочисленными".}. В Англии, как и в Сицилии, округление поместий и рост латифундий имели последствием обезземеление крестьянства, Оно дошло до того, что на протяжении целых графств, как я сам имел случай убедиться, крестьяне, как общее правило, снимают даже занимаемую ими усадьбу или непосредственно у помещика, или у его фермера. При этом они выговаривают право содержать кабана, которого обыкновенно режут к Рождеству, продают его стегна на сторону и, посолив прочее мясо, кормятся им до весны, да и то употребляя его в пищу далеко не каждый день. Это то, что известно в Англии под названием "bacon", чему в Австрии отвечает "Konigsfleisch", a y нас — "солонина". Крестьяне всецело зависят в отношении к своему пропитанию от размера получаемой ими месячной платы. Она в некоторых южных и юго-восточных графствах в начале 80-х годов 15—17 шиллингов в месяц. Так как между сельскими рабочими Англии не существовало никакой синдикальной связи, то им не было возможности путем коллективных усилий добиться повышения своего заработка. Столкновения, возникавшие между ними и работодателями из-за толкования условий договора, поступали на разбирательство мировых судей, должности которых замещались членами английской джентри, то есть поместного класса, в составе которого с каждым поколением входило все большее и большее число зажиточных членов среднего сословия. Отправляя даровую службу, мировые судьи не оставались чужды классовому интересу и в большинстве случаев поддерживали фермеров.