Годы заграничного ученичества и странствий - 64

В числе знакомств, которые я постепенно приобрел в Лондоне, упомяну еще о семье Вестлек. Муж был известный адвокат, возведенный королевой в звание члена ее никогда не собиравшегося "Тайного Совета". Вестлек известен был как знаток международного права и впоследствии занял кафедру по этому предмету в Кембриджском университете. Его жена была дочь Томаса Гэра, известного и прославленного Миллем автора оригинальной системы пропорционального представительства. Я имел честь быть представленным этому почтенному старику на одном из обедов, на которые приглашал меня Вестлек во время "сезона". Эти обеды для людей столь занятых, как Вестлек или Мэн, являются одним из средств периодического общения с друзьями или знакомыми. Мэн проводил все утра в Индийском Управлении, за исключением тех, которые уходили на поездку в Оксфорд для чтения лекций. Он изредка показывался в клубе за час или за два до обеда, а вечер проводил у себя дома в чтении романов. Редкая наша встреча обходилась без того, чтобы он не справился: "А какие романы теперь читаются в Париже?". Он знал о моих частых поездках в столицу Франции, иногда продолжавшиеся целые месяцы и из которых я обыкновенно возвращался с богатым запасом новых книг. Званые обеды в Англии начинаются, как общее правило, в восемь часов или в половине девятого. В парадном одеянии вы ведете к столу даму, которой вас только что представили. Пока длится нескончаемая смена блюд, вы обязаны занимать разговором совершенно неизвестного вам человека. После пирожного, сыра и фруктов дамы удаляются в гостиную, мужчины садятся в более тесный круг, бутылки хереса и портвейна переходят из рук в руки и начинается общая, нередко оживленная и интересная беседа на современные темы. Но долго засиживаться не дают. Хозяин уводит вас в гостиную выпить кофе и ликеров, затем обыкновенно за пианино садится или сама хозяйка, или кто-либо из приглашенных дам. Как бы плохо ни было исполнение, приходится, по меньшей мере, произнести полуголосом слово "charming" — очаровательно, — только по исполнении этой обязанности позволяется уйти домой, — обыкновенно в 12-ом часу ночи. Обеды между одними мужчинами для любознательного иностранца представляют несомненно большую умственную пищу. Я очень дорожил приглашениями к Коттеру-Мориссону, сыну известного доктора, благополучие которого составила какая-то прославленная Карлейлем[1] пилюля. Благодаря ей Мориссон мог освободить себя от всяких обязательных занятий. Он имел прекрасную библиотеку, писал какую-то бесконечную историю Франции и выпускал иногда в свет отдельные монографии. Одна из них — "О служении человеку" — приобрела значительную известность, хотя до некоторой степени была испорчена пристрастием автора к неомальтузианству. Коттер-Мориссон собирал у себя за обедом многих членов кружка позитивистов, а также известных историков, в числе их Грина, автора весьма популярной "Истории Англии". Я встретился у него с доктором Бриджес и с профессором Бисле. Бриджес был автором книги "Жизнь св. Бернарда Клервосского". Английские позитивисты гордились ею, как образцом того, что может дать воспитанная на позитивной философии и чуждая религиозному или метафизическому мышлению объективная оценка деятельности одного из величайших представителей монашества. Бриджес интересовался также историей известного чернокнижника и энциклопедиста своего времени монаха Роджера Бэкона[2], которому не чужда была арабская мудрость. Свои исторические исследования Бриджес вел в часы, свободные от службы по городскому управлению. Он одно время заведовал всеми рабочими домами Лондона, и ему я обязан был открытым листом для посещения этих интересовавших меня учреждений.