Годы заграничного ученичества и странствий - 50

Так как в то время, о котором я говорю, вышло и в Англии сочинение, посвященное тому же вопросу о первобытном земельном коммунизме, сочинение Генриха Сомнера Мэна[1], то я попросил Льюиса рекомендации к нему. Оказалось, что автор — очень важный чиновник, вице-президент Управления Индии и одновременно Оксфордский профессор. Льюис не знал его лично и снабдил меня письмом к нему его ученика [—] журналиста Фредерика Гарриссона. Гарриссон записывал лекции Мэна; по этой записи и отпечатано первое сочинение, обратившее на него внимание далеко не в одной только Англии. Я разумею его "Древнее право". В то время, когда я познакомился с Мэном, он был уже автором двух других книг: "Деревенские общины на востоке и западе" и "Древнейшая история учреждений". Эта последняя книга, с которой я впервые познакомился в Лондоне, привела меня в восторг. И действительно, надо обладать из ряда вон выходящей научной фантазией, чтобы нарисовать такую яркую картину древ-неирландской и вообще кельтической жизни на основании столь смутного материала, как тот, какой представляют записи древнейших посреднических судов и их часто затемняющие комментарии из разных эпох. Обращаясь постоянно к сравнениям, Мэн, при скромной эрудиции и без знакомства с кельтическими языками сумел дать руководящую нить всем исследователям древнейших общественных и государственных порядков. Для примера укажу хотя бы на свет, проливаемый им на возникновение феодальных отношений. В самом термине "феод" оказывается упоминание о скоте (fe-Viel) {"Fehu-ôol" (франкское) — скот (как имущество). Viel (нем.) — корова.}, как о предмете юридической сделки. Но по немецким источникам нельзя было подняться до эпохи, когда связь помещика с зависимым от него человеком вызывалась ссудою скота, а не земли. В ирландских памятниках такая ссуда является обычной и имеет своим последствием крестьянский отработок и крепостные отношения. Развитие высшего сословия из среды владельцев скота — этого древнейшего капитала — также впервые нашло обоснование себе в "Ранней истории учреждений" Мэна. Возникновение особого жреческого класса из отношений учителя к ученику и позднейший, за введением христианства, переход этого класса в класс посреднических судей и рапсодов есть также одна из тех новых идей, которые способны бросить свет и на весьма сложный вопрос происхождения касты вообще и жреческой — в частности. Появление книги Мэна почти совпало во временем с выходом в свет "Сравнительной политики" Фримана[2]. Под этим странным заглавием скрывается попытка параллельного изучения начальных эпох в развитии эллинского, римского и германского государств. Автор старается показать, что они были сходны, и видит причину этого сходства в принадлежности всех трех народов к арийской расе. Чертами сходства он считает наличность у каждого из сравниваемых народов зародышей королевской власти, народного собрания и совета старейшин. В лесах Германии он, следуя Монтескье, находит уже зачатки будущего парламента с королем, лордами и общинами. "Недостает только "Таймса" и "Дейли Ньюс", — говорил мне шутя, критикуя эту книгу, Джордж Льюис. Признаюсь, я не сразу мог отделаться от очарования, произведенного на меня широкой схемой автора и его, как мне показалось, совершенно убедительными данными. Одно занятие сравнительной этнологией позволило мне придти к тому убеждению, что не единство расы и начальной культуры обусловливает собою сходство учреждений разных народов, а прохождение ими одинаковых ступеней экономического и общественного развития, что, в свою очередь, обусловливается ускоряющим или замедляющим влиянием физических факторов и того биосоциального, каким является рост населения и его густота. Чтение Мак-Ленана[3] и Моргана[4] пролило для меня совершенно новый свет и на исходные моменты всякого общественного союза, не исключая и семейного. Занятие историей римского и германского права приучили меня к мысли, что семья является той ячейкой, из которой со временем развивается род и племя. Власть отца семьи является прообразом власти родового и племенного старейшины. От всех этих мыслей пришлось отказаться, ввиду существования еще в наши дни, как и в среде некоторых древних народов, счета родства по матери, сосредоточения семейнего авторитета в руках дядей по матери и унаследование власти не в отцовской, а в материнской линии. С этой точки зрения, некоторые положения, защищаемые Мэном, в свою очередь, не выдерживали критики. Он пытался поддержать их в позднейших своих сочинениях, в полемике с Мак-Ленаном и Морганом, но вся последующая литература и в особенности изучение этнографического материала, представляемого народностями индейского Архипелага, Австралии, Меланезии и Полинезии только подтвердили в основных чертах ту схему, какую построил Морган, на основании изучения быта американских краснокожих.