IV.  

Быть в Берлине и не слушать курсов по философии казалось мне чем-то недопустимым. Я записался поэтому на лекции Целлера[1] и Гармса[2]. Первый дал мне систематический очерк всякого рода философских систем с древности до эпохи критиков гегельянства. Большой живости в этом изложении не было. Преподавание напоминало собою скорее диктовку, чем красивую импровизацию, которая вообще редкость в среде немецких лекторов. Но как вступление к самостоятельному изучению отдельных систем, лекции Целлера могли доставить большую пользу. Я не скажу того же об Гармсе, который излагал нам доктрину Канта повышениями и понижениями голоса, с претензией, что ему одному известно связующее звено между "Критикой чистого разума" и "Критикой разума практического" и который, в конце концов, скорее убил во мне желание заняться изучением кантовой философии. Философия была представлена в Берлинском университете еще некоторыми профессорами, одним стариком, имени которого я теперь не припомню, и который в ранней своей молодости был учеником Гегеля. Его не столько ходили слушать, сколько любоваться его фраком "гегелевского покроя". Дюринг[3], на правах приват-доцента, читал "Критико-исторический курс", в котором рассматривал важнейшие философские системы со времен Лейбница.

Я попал на одну из его заключительных лекций, на которой он пытался провести тот взгляд, что Конт был каким-то предшественником материалистической философии нашего времени, Конт, так охотно провозглашавший эту философию новым видом метафизики. Тот же лектор собирал однажды в неделю, вечером, обширную аудиторию на своих лекциях по истории социализма. В этой аудитории появились и некоторые из вожаков рабочего движения. Дюринг был слеп. Его приводил в аудиторию семи-восьмилетний сын. Не зная, кто сидит у него на лекциях и не стесняясь в выражении своих мыслей, он нередко задевал того или другого из своих слушателей. О фурьеризме он выражался неодобрительно, называя его социализмом идиотов. В споре К. Маркса с Бакуниным он становился на сторону последнего.

К "социал-аристократам", представленным в Берлине Руд. Майером[4], автором довольно распространенной книги "Борьба четвертого сословия из-за его эмансипации", он относился насмешливо.

Но что всего более пленяло меня и возмущало других, это та независимость, с которой он обсуждал последствия недавней победоносной войны Германии с Францией[5]. Однажды, обращаясь своими слепыми глазами в сторону окна, из которого открывался вид на дворец, он позволил себе фразу вроде следующей: "Многого достигли вы, укрепили власть этого бранденбургского помещика". На лекции сидело несколько офицеров и они сочли себя задетыми.