Сорренто - 2

В одно действительно прекрасное утро я получила депешу, вслед за которой явился муж. Я очень боялась волнения, но, к удивлению, встретила его спокойнее, чем ожидала. Чувство злобы, даже ненависти к этому человеку было сильно во мне, но я дала слово не выказать ничего и вести только деловой разговор. Не упомянув ни слова о свадьбе и князе, я спросила его условия относительно развода и, получив отказ, предложила подумать хорошенько. Он был слишком практический человек, чтобы не сообразить своей выгоды и скрытой цели моего предложения. Я отложила объяснение до завтра (князь должен был приехать), и мы спустились обедать вместе. Как дико мне было сидеть с ним рядом после четырех лет разлуки! Весь стол удивленно смотрел на нас, я заметила сомнительные покачивания голов и т. д. Очевидно, Савин произвел дурное впечатление, и все считали долгом делать свои предположения относительно нашей семейной жизни. Его поместили в сврбодном номере павильона, а когда я вышла на другой день к завтраку, то встретила их вместе с князем (приехавшим в ночь) мирно разговаривающими на террасе подле столовой.

По взгляду князя я угадала, что они говорили, а после завтрака убедилась, что все решено. Начались условия, как будто дело шло о продаже чего-либо. Савин потребовал вознаграждения убытков, причиненных его внезапной поездкой, на что мы, конечно, с удовольствием согласились, а затем назначил еще сумму (это я узнала после) за развод. Кончились переговоры поздравлением с его стороны: "Я давно знаю князя и с удовольствием уступаю ему свои права, с ним вы будете счастливы, и я хоть немного исправлю свою вину перед вами". Мне хотелось ударить его в эту минуту, но я, насколько могла, любезно поблагодарила его. Через день он уехал, а через несколько часов после него и князь. Мой покой был нарушен, и долго я не могла войти в прежнюю колею.

К концу месяца я узнала из газет, что сестра дебютировала и поступила на казенную сцену. Публика приняла ее радушно, "как сестру любимицы", и рецензенты объясняли ее успех удачной копировкой моей игры. Вышла она в моих лучших ролях — "Мишура", "Злоба дня" и еще что-то, не помню. С ней вместе дебютировал отец, приехавший еще зимой, но не имел никакого успеха. Елена выписала отца, чтобы как-нибудь отделаться от матери, с которой она постоянно ссорилась, и к концу зимы я перевезла мать к себе, потом устроила ей отдельную квартиру. Я написала сестре поздравительное письмо, где упомянула, что она поступила нетактично, выходя с первого раза в моих ролях. Все это, конечно, взволновало меня, но потом жизнь отеля увлекла меня своей монотонностью.

Составилась компания: мы ездили на Капри, смотрели лазоревый грот, были в развалинах Помпеи, в Салерно, в Амальфи, два раза в Неаполе. Нашим гидом был граф Крейц — нестерпимый человек в дороге, и, если бы не кротость его симпатичной жены, мы бы, наверно, поссорились в пути.