Записки неизвестной - 145

6 августа нашего стиля, в 8 часов утра, оставила Эмс. Тяжело было покинуть семью, в которой я была совершенно как своя. Алексей Васильевич и Катя поехали провожать меня до Нейвида. В Кобленц мы приехали довольно рано, немного подождали и сели на один из пароходов Кобленцской компании и чрез три четверти часа были уже в Нейвиде. Отправились к инспектору Морасского института, к которому у нас было рекомендательное письмо. Он принял нас внимательно, но с сожалением, что не может сам показать нам всего заведение потому, что должен сопровождать своих воспитанниц в Кобленц; однако повел нас в отделение пансионерок, где мы нашли разноплеменных молоденьких девушек, воспитывающихся в институте, состоящем при Моравском братстве, но не принадлежащих ему. Это просто пансион как все пансионы, в Европе.

Одна из сестер предложила нам показать все заведение братства. Мы начали с женского отделение, и были на половине, где продаются изделие общины; хотя они не очень искусно выработаны, мы все-таки кое-что купили. Осмотрели комнаты воспитанниц, имеющих особые отделение, потом общие спальни, где стоят только кровати и нет ни единого стула и комода. Я удивилась такому отсутствию комфорта. Мне отвечали, что есть особые комнаты для раздеванья, одеванья и умыванья, но, что в общей спальне никто не может иметь никаких приспособлений и принадлежностей, ради того, что нет назначенного часа для спанья и вставанья; одни приходят прежде, другие после и могут мешать друг другу. Есть зала и для молитвы, но в нее приходят когда кому захочется; назначенного часа для молитвы также нет. Вообще, в Моравском братстве нет обетов, нет принуждений; поступающие в него должны только отказаться от светских удовольствий, обязаны повиноваться настоятелям и посвящать себя служение добру если есть на то влечение, или просто жить под сенью Братства беззаботно, но благочестиво. Женщины, принадлежащие Братству, носят особенной формы чепчики, замужние с голубою лентой, вдовы с белою, девушки с розовою. Мущины не имеют никакого отличие в одежде. Мужское отделение совершенно одинаково с женским, спальни точно такие же только без печи, что меня очень удивило. Можно ли слать в нетопленой комнате в стране, где морозы довольно сильны, замерзает Рейн и зимы продолжительны? Говорят, что здорово, но тем не менее неприятно. Мущины занимаются разными ремеслами, шьют перчатки, платья, сапоги, складывают печи и т. д. В мастерских и вообще во всем заведении очень чисто. Женатые живут отдельно и занимаются каким-нибудь промыслом. Вступающие в брак вне Братства принуждены оставить оное. Братья, с которыми я говорила, не имели в себе ничего симпатичного, Немцы как Немцы; я не могла добиться от них всех сведений о Братстве которые бы желала иметь. Изо всего виденного составила себе понятие, что Моравское братство не может иметь сильного нравственного влияние и самоотверженно трудиться для блага общего. Мне кажется, что в этой общине заботятся более о материальном довольстве, о чистоте нравов чем о широкой духовной деятельности. Впрочем, Моравское братство имеет в своей необширной среде благое нравственное влияние. Люди делаются лучше благодаря хорошим примерам, трудолюбивой жизни, дружеским связям. Когда видит вокруг себя строгое исполнение обязанностей, то чувствуешь потребность не уклоняться от них. Я нахожу, что жизнь общины особенно отрадна в несчастии и одиночестве, когда находишь опору и утешение в дружеских сношениях. Братство помогает тем из своих сочленов, которые обеднели по каким-нибудь несчастным обстоятельствам, или обременены большим семейством, но совершенно бедных оно не принимает в свою общину. Моравские братья слишком практичны и предусмотрительны, чтобы бессознательно предаваться всеобъемлющему христианскому милосердию.

Осмотрев все заведение, мы возвратились в нашу гостиницу, хорошо пообедали, выпили на прощанье шампанского, побеседовали, погоревали и расстались. Алексей Васильевич с Катей отправились обратно на пароходе в Кобленц, а я осталась ночевать в Нейвиде. Познакомилась с одною девицей Арним, посвятившею всю жизнь свою добру, и принимавшею деятельное участие в учреждении общины диаконесс, в Кейзерсверте. Я имела к ней письмо; получив его, она немедленно пришла ко мне. Скоро сближаешься с теми стремлением которых вполне сочувствуешь. Девица Арним пламенная христианка. Как жалки, как ничтожны кажутся всякие человеческие побуждение в сравнении с безпредельною любовью к Спасителю какою одушевлена моя новая знакомая! Она была у меня по утру еще при Васильчиковых, я пошла к ней проводив их. Она живет в маленьких, но необыкновенно чистеньких комнатах. Между нами скоро завязалась искренняя беседа. Она говорила мне, что испытала много несчастий в жизни, но не чувствует ни одиночества, ни горя с тех пор, как посвятила себя служению ближним в любви ко Христу. "Вы еще так молоды, сказала я, как решились вы избрать такую самоотверженную жизнь?" — "Мне уже тридцать три года" (на вид ей двадцать), отвечала она, "и я жалею только об одном, что не ранее начала такую жизнь. На старость рассчитывать невозможно. Она часто бывает потеряна по разным недугам для себя и для ближних, и не только не может принести им пользы, но делается даже тягостью."

Как справедливо это! Как недостойно христианина не посвящать Богу свои лучшие годы и крепкие силы и отдавать Ему то, что непригодно уже свету! Как терзает совесть, когда подумаешь о потерянном времени, о том, что все действие клонились к собственному благу, все помыслы и желание были для света и так мало было забот о вечности.

В половине восьмого пошли с девицей Арним в церковь Моравских Братий. Там кроме утренних молитв, впрочем, необязательных, бывают три раза в неделю молитвы вечерние. Церковь не, что иное как большая зала, уставленная скамьями; посредине стены, противоположной окнам, поставлен аналой и кресло для проповедника. Кругом всей залы закрытые хоры для посетителей. Зала была слабо освещена, братья и сестры тихо приходили и занимали свои места на скамьях. Тихо пришел и епископ. Все запели гимн, и это простое созвучное пение очень понравилось мне.

В этот вечер я находилась в таком благодатном настроении, что не горевала ни о моем одиночестве, не страшилась ни дальнего пути, ни грустного возвращение; припоминала слова девицы Арним, что не чувствуешь одиночества, когда духовно пребываешь с Богом, что нельзя унывать, когда надеешься на Христа и любишь Его.