Записки неизвестной - 136

Я уговорила Александру Ивановну ехать по железной дороге; она очень боялась, однако согласилась, и через два часа мы благополучно прибыли в Кельн. После обеда (19 июня) отправились осматривать город и его достопримечательности. Разумеется, начали с собора. Я видела его в первый раз в 1836 году и тогда он произвел на меня более сильное впечатление нежели теперь, может-быть потому, что был загроможден лесами. В 1836 году и не воображали, чтоб он мог быть когда-нибудь возобновлен, полагали, что для этого надобно явиться другому Наполеону, но обошлось и без него. На Прусский престол вступил король Вильгельм, любящий искусства и захотевший во чтобы-то ни стало возобновить Кельнский собор. Всегда исполняются предприятие, если является сильное желание и твердая воля. Никогда нельзя предузнать событий мира сего потому, что нельзя предвидеть какие могут явиться на свет сильные двигатели.

Воссоздание Кельнского собора быстро подвигается. {Быстрота, однако, очень долго продолжалась.} Он будет храмом св. Петра для готической архитектуры. Он изумительно прекрасен. Какая замысловатость, какая фантазия в его разрезах, какое разнообразие в его стрельчатых линиях, какое изящество в резьбе, какое благородство в целом! Ничего нет игрушечного как в Миланском соборе. Мне не нравятся только висячие фигуры животных, которыми оканчиваются углы колонн. По-моему, готическая архитектура не должна принимать какие-нибудь известные формы, но должна быть исполнена неопределенности и таинственности. Еще мне показалось, что крыша слишком тяжела и как бы подавляет здание. Жаль, что она не довольно скрывается за резными пирамидами и канелюрами. Нахожу также, что алтарная часть собора не довольно высока, что две колокольни, стоящие пред ней, будут казаться великанами, хранящими гроб, на который по своей крыше похоже здание. Но до окончания собора нельзя о нем судить. Надобно ожидать, что при величественности целого исчезнут недостатки подробностей. Нельзя также судить и о внутренности. Мне не понравились только позолоченные фигуры, стоящие по стенам. В собор пускают по билетам как в театр; сверх того мы заплатили шесть франков, чтобы видеть гробницу Волхвов. Она очень богата, даже изящна, но не чувствуешь никакого благоговение смотря на гробницу, воздвигнутую мечте. Трудно поверить, чтобы Фридрих Барбаросса отыскал в Палестине кости волхвов приходившим поклониться Спасителю и доставил их в Кельн. Кроме этой гробницы, в соборе находится много других, воздвигнутых над кельнскими епископами. Некоторые из них любопытны. Один какой-то епископ почивает в сложенной из камня крепости. В сокровищнице показывали много разных вещей, не особенно, впрочем, интересных.

Были в церкви Святого Петра, где находится знаменитая картина Рубенса изображающая Распятие Апостола Петра. Эта картина имеет дублет. Те, что не хотят заплатить или не имеют 15 грошей, видят копию. Для тех же кто вносят 15 грошей, сторож повертывает картину, дублет исчезает и является настоящая картина Рубенса. Эта эксплуатация могла войти только в немецкую голову. По большей части Рубенс обыкновенно сосредоточивал все свое искусство на изображение предмета которым хотел произвесть эффект, а остальное писал небрежно; точно то же замечается и в Распятии Святого Петра, лицо апостола поражает выразительностью и отчетливостью, все же прочее изображено посредственно.

В Германии чувствуется такая потребность в художественном развитии, что во многих городах, даже второстепенных, устраиваются выставки художественных современных произведений; мы нашли такую и в Кельне. Замечательного в ней, положим, было мало, кроме двух картин, изображавших внутренность монастыря: на одной монахи несут покойника, на другой они молятся. Освещение обеих картин превосходно. До вечера успели побывать на другой стороне Рейна в Дэйце, посидели там в саду гостиницы Belle Vue, посмотрели на Рейн и Кельн, куда и возвратились ночевать.