Итак, картина "Оборона Севастополя" теперь получила право официальной демонстрации в России. Фирму нашу буквально осаждали требованиями. Казалось, остается только выпустить ее в продажу, но это было тогда не так просто: во-первых, все расходы, связанные с постановкой, достигли сорока тысяч рублей, а такую, невероятную по тем временам, сумму обычной продажей возвратить не представлялось никакой возможности, так как количество проданных экземпляров всегда было обратно пропорционально их стоимости. Высокая расценка не помогла бы делу. Во-вторых, затруднение заключалось и в том, что касса нашего торгового дома требовала немедленного пополнения; продажа должна была быть произведена только за наличный расчет, а от этого наши покупатели совсем отвыкли.
Не находя выхода из создавшегося положения, я обратился за советом к своему старейшему, и по летам и по опыту, коллеге – директору фирмы "бр. Пате" – Гашу, с которым у меня были приятельские отношения, несмотря на постоянную конкуренцию между нашими фирмами.
После тщательного обсуждения всех данных, Гаш, хорошо знавший русский рынок, утешил меня перспективой "примириться с предстоящим убытком по постановке, так как в одной стране с ее ограниченной сетью кинематографов безусловно нельзя покрыть подобных затрат". Он рассматривал картину, как фактор рекламного значения.
Для фирмы "бр. Пате", с ее огромным капиталом, такие расходы по рекламе, может быть, и были естественны, но для моей, с ее опустошенной кассой и некоторой задолженностью, они граничили с крахом.
Я долго ломал себе голову в поисках выхода из тупика и, наконец, решился на применение совершенно нового способа реализации затраченного нами времени, труда и денег.
Я объявил право эксплоатации "Обороны Севастополя" порайонно, исключительно за наличный расчет. При этом я гарантировал покупателей от каких-либо срывов и дал право брать на район, по мере надобности, любое число позитивов по цене лишь обработанной кинопленки.
Такое нововведение, конечно, не могло пройти без трений. Так, например, петербургские прокатные конторы, наиболее организованные, вынесли постановление: совершенно отказаться от эксплоатации "Обороны Севастополя". Отказалась от покупки картины и московская контора Аргасцева, а также и рижская контора Минтуса; "о все они жестоко пострадали: в петербургский район вторгся с моей картиной Либкен, давно помышлявший распространить там свою деятельность. Рижский район немедленно был захвачен т-вом "Глобус", давно поджидавшим случая "дать генеральное сражение коренным прибалтийцам – Стефану и Минтусу; контора же Аргасцева несмотря на то, что первая ввела в России рациональный прокат и пользовалась в течение пяти лет доброй репутацией, принуждена была совсем закрыться.
Остальные районы были поделены между ранее в них работавшими конторами: Киевский район был откуплен конторой Френкеля, Харьковский – Харитоновым, Ростовский (на Дону) – "Кинерушем", а Екатеринославский – "Спектором".
"Глобус", конкурируя с Либкеном, захватил для эксплоатации моей картины все районы Волги, а затем и все без исключения места, не охваченные ранее. Таким образом "Оборона Севастополя" была распродана, во-первых, очень скоро, во-вторых, за наличный расчет, а в-третьих, за такую сумму, которая не только покрыла расходы по постановке, но и дала фирме солидную чистую прибыль.
Когда я рассказал Гашу все это, то он воскликнул:
– Теперь я понимаю, почему за границей называют Россию страной чудес!..
Свободное копирование
