В начале ноября 1911 г. последовало ожидаемое приглашение из летней резиденции царя, и мы с Гончаровым немедленно выехали опять в Крым. Ехали мы туда в настроениях, диаметрально противоположных. Гончаров был бесконечно горд своим детищем. И, действительно, эта постановка была недосягаемо выше всей его предыдущей киностряпни, вроде "Стеньки Разина", "Ермака Тимофеевича" и т. п. Я же искренно огорчался, что мы, несмотря на все наши труды и затраты, не смогли превзойти даже самой средней итальянской исторической постановки.
В то время, осенью, по окончании так называемого "бархатного" сезона, южное побережье Крыма совершенно пустело и в вагоне прямого сообщения "Москва – Севастополь" и на вокзале пассажиров почти не было. За несколько верст до Ялты, по шоссе разъезжали парные казачьи патрули и подозрительно присматривались к каждому проезжавшему экипажу... Ялтинская набережная была совершенно безлюдна, если не считать каких-то приезжих в костюмах столичного покроя, бесцельно фланирующих по улицам. Они, в противоположность казакам, не проявили к нам никакого видимого интереса. Одни из них любовались вечерним освещением моря, другие рассматривали зеркальные витрины запертых магазинов. Это были филеры, охранявшие царскую особу.
В гостинице "Россия", где мы остановились, все лучшие номера были заняты придворными, для которых не хватало обширных свитских помещений ливадийских флигелей.
Раздобыв один небольшой номер на двоих и оставив в нем вещи, мы немедленно направились к цели своего путешествия – в Ливадию. У первых же ворот нас остановил привратник вопросом: кто мы и к кому именно направляемся.
Наш ответ привратник передал старшему военного поста, расположенного рядом, а этот старший тут же по телефону сообщил куда следует наши фамилии и рассказал нашему извозчику, как проехать в придворную канцелярию. Там нас принял щеголеватый и необыкновенно молодой генерал, который, обращаясь к каждому из нас по имени и отчеству, просил выкурить с ним по папироске, пока канцелярия выполнит необходимые проформы и выдаст нам постоянные пропуска в Ливадию. Получив пропуска, мы немедленно направились осматривать театр, а главное его киноустановку.
И то и другое оказалось в порядке, и Гончаров назначил первую репетицию с хором и оркестром на следующее утро.
Когда мы возвратились в гостиницу, меня крайне удивило конфиденциальное сообщение старшего швейцара, что из Ливадии в наше отсутствие запрашивали, остановились ли у них прибывшие из Москвы Ханжонков и Гончаров и каковы они с виду...
Свободное копирование
