-334-
Александр
24 апреля 1894, Саблино
Душенька!
Вчера я послал тебе из редакции "Севера" нелепое письмо, сопровождаемое припискою осла Божеряинова (если не ошибаюсь). Письмо это требует объяснений. Дело в следующем.
Прошел я в сей день в "Север" и старых редакционных людей там не нашел. Роль секретаря играет Божеряинов, а в святилище заседает баба, некая м-ме Ремезова, коей я до сих пор не знал.
Только что я вошел и сказал "драсти", как новый секретарь обратился ко мне с вопросом: "Как поживает ваш папаша?" -- и осведомился, жив ли ты и где ты находишься. Редакция-де желает списаться с тобою, ибо ты состоишь должен "Северу" сто рублей, взятых авансом еще до потопа. Долг-де этот перешел по контракту от старой редакции к м-ме Ремезовой.
Меня тут же пригласили "коммерческим тоном" написать тебе об этом долге.
Просьба эта и особенно тон мне очень не понравились и застали меня врасплох. Я растерялся и затем решил все это разыграть в шутку, что и исполнил в форме этого нелепого письма. Г-же Ремезовой шутка эта понравилась или она сделала вид, что ей понравилось, но письмо к тебе все-таки пошло, а теперь я тебе спешу послать и объяснение.
Прости, если я поступил глупо. Произошло это оттого, повторяю, что от нахрапа я растерялся и не нашелся.
Познакомился с Ремезовой. Она мне не понравилась очень. Сидит за письменным столом посреди комнаты, напускает на себя дутое величие и производит впечатление содержанки среднего пошиба.
О ней в редакционных кружках идет характеристика именно такого сорта. Утверждают, что она была во время оно любовницей министра Витге, а затем он откупился от нее, дав ей "Север" и 10 тысяч субсидии, негласной, конечно. Так говорят.
Интереснее всего то, что читать беллетристические рукописи и оценивать их будет она, без участия кого-либо из сведущих литераторов. По общему же отзыву у нее в мозухе для этого данных нет никаких.
Запоздал я этим письмом потому, что в городе марку купить забыл, а в Саблине ее не нашлось.
Не будь благомыслен, не занимайся чревобесием непременно в присутствии лиц благочестивых, и благо ти будет.
Слегка пописываю. Дети цветут. Все хорошо. Пью молоко, занимаюсь фотографией. Сегодня поймал в реке вершей налима и отпустил его обратно. Жду за это медали от общества покровительства скотам, от них первый еси ты.
Послал вчера в Москву на имя Ивана (с передачею) перевод на 10 руб. отцу через московскую контору "Нового времени".
Шубинский -- вроде как бы жулик. Заказал мне статью в "Исторический вестник" величиною в лист за 100 руб., а когда я принес ее, он отрекся и заплатил только 75 руб. Позволяю тебе дополучить с него эти 25 руб. в свою пользу. Ты, хоть и помесчик, но ты сребролюбив.
Поклон твоей супруге анонимной и детям, соделанным тобою во время путешествия вокруг света. Надеюсь, что их немало.
А какая это гордость для всей нашей родни! А для дяди Митрофана -- в особенности. Вдруг где-нибудь на Цейлоне -- Чехов -- твой puer или puer'ица {Ребенок, дитя (лат.), здесь: мальчик или девочка.}. Радостно, душенька, не правда ли? Нет ли на Сахалине какого-либо полукаторжного? Это было бы не радостно, душенька!.. Молись Богу и помни, что маслины вкусны, но что их нет в Питере.
Во всяком случае будь здоров и разреши прислать тебе рукопись, о которой шла речь в предыдущем письме.
Uxor salutem (= салют, поклон) mittit. Liberi saltant {Жена шлет поклон, дети прыгают (лат.).}.
Rana coaxat, но ciconia non dévorât ranamu, ибо ranae есть, a ciconi'ft в наших палестинах нет {Лягушка квакает, (но) аист не глотает лягушек, (ибо) лягушки есть, а аистов (в наших палестинах нет) (лат.).}.
Contentas esto sorte tua {Будь доволен своей участью (лат.).}.
Твой Гусиных.
Мою дачу осаждают голодные псы. В Саблине их много, но никто их не кормит. Сегодня принял пургатив и потому пишу это письмо с перерывами. Если фантазия у тебя быстрая и живая, то ты можешь себе даже вообразить окружающую меня атмосферу.
На нашей даче в дыре под крышей пара зимородков собирается вить гнездо. Это мне приятно.
Счастливо оставаться.
Жду ответа о рукописи.
Попроси также фатера уведомить меня в Питер о получении 10 руб.